<div class="anket-all anket-all2">
<img src="https://i.imgur.com/a3mdjhL.png" class="anket-all-fon">
<div class="anket-all-1">
<div class="anket-all-1-up">
<p class="anket-all-1-up-1">
АЛЕКСЕЙ ХРУСТАЛЁВ
</p>
<p class="anket-all-1-up-2">
34
</p>
<p class="anket-all-1-up-4">
старший прапорщик ОСН «ГРОМ» УНК УМВД России по Тверской области
</p>
<p class="anket-all-1-up-5">
Тверь
</p>
<p class="anket-all-1-up-6">
гетеро
</p>
<p class="anket-all-1-up-8">
Сергей Гилёв
</p>
<div class="anket-all-1-up-block">
<div>
<img src="https://i.imgur.com/6ozZoSA.jpg">
</div>
<div>
<img src="https://i.imgur.com/6ozZoSA.jpg">
</div>
<div>
<img src="https://i.imgur.com/6ozZoSA.jpg">
</div>
</div>
</div>
<div class="anket-all-1-main">
<p class="anket-all-1-main-1">
Rodrigo Amarante - Tuyo (Narcos Theme Song)
</p>
<div class="anket-all-1-main-2">
<br>Родился в Одинцово, мать принесла Леху в однушку к старым родителям, так и не сказав им, где отец ребенка. Бабки-соседки шептались, что связалась Лидка в одинцовским бандитом на свою беду, а тот ее обрюхатил, да, то ли убили его, то ли сел за убийство. До беременности Лидкиной, когда она еще в техникуме на медсестру училась, в дом Хрусталевых частенько лысый мужик на иномарке захаживал, подарки то дочке приносил, то будущей теще или тестю. Хрусталевы тогда мебельный гарнитур поменяли и ремонт на кухне сделали, а Лидка учебу бросила, куда ж ей с пузом учится то?
<br> Обмолвилась Лида как то матери, что в Москву переедет после родов, да только маленькому Лешке уже шестой месяц пошел, а столица так осталась в мечтах. И Бог с ней, со златоглавой, в их Одинцово хоть какая - никакая работа была у родителей девушки, да и ей предложили нянечкой в садике. За копейки, но заверением, то примут Алешку без очереди. Людка уже и мечты о сытой жизни оставила, да прошлое ее отпускать не торопилось. То друзья бывшего по старой памяти наведывались без времени, то и не друзья вовсе, с расспросами и угрозами. После очередного такого "визита" у деда приступ случился, довезти до больницы не успели, так остался Лешка единственным мужиком в семье, с двумя перепуганными бабами. Людка не долго думая, собрала мать и сына в охапку, наспех за гроши продала квартиру и на вырученные деньги переехала в Калинин. Лешке тогда два года исполнилось, в новой квартире на Пролетарке, не нравилось даже ему, несмышленому .
<br>Сыро, холодно и соседи-алкаши, шумели и мать ни раз вызывала милицию. Калининская жизнь и навалившиеся на страну перестройка сделали из Людки в конец прагматичную женщин, уже не верящую в сказки, а цепляющуюся за "путных" мужиков, как питбуль, мертвой хваткой. Так жила вся страна, цеплялась за малейшие крохи благополучия, забывая о духовных скрепах и морали. Некогда было помнить о совести, Лешка в садик пошел, бабка пока с ним возилась, мать хахалей домой водила, примеряла то директора Универмага, то владельца ларька с овощами, то, устроившись на склады на Коминтерна, в "Лазурный" с директором овощебазы бегала. Уже тогда маленький Леха понял, что является обузой для матери, похлеще беззубой бабули, которая хотя бы пенсию в дом приносила. На нее же Лешке покупалась одежда в комиссионке, потому что незаметно все заботы и воспитание ребенка Людка перекинула на плечи старой матери, а та по советской памяти, растила Лешку в полной экономии. Но тогда времена были такие: социальная пропасть между людьми зияла огромная, ты либо в модной джинсовой куртке, либо в видавшей еще Брежнева, душегрейке. А Леха особой тяги к нарядному и новому не питал, носил то, что дадут, ел то, что в тарелку нальют, смекнув, что носить модные кроссовки еще не значит иметь авторитет. Вот его у пацана среди дворовых и в садике было хоть отбавляй. Хрусталев был зачинщиком всех шалостей и вылазок, впрочем, первый же сознавался в проступках взрослым, иногда привирая для красоты картины.
<br>Мать ушла из семьи как -то незаметно, после первого класса, перед этим долго ругаясь с бабушкой. Еще бы. Она хотела забрать Лешку, хотела, чтобы он жил с ней и ее сожителем в новостройке в Южном. Ее можно было понять, ее материнское сердце подсказывало, что Леше в новенькой трешке будет лучше, да, там до школы далековато, но ему уже восемь, он смышленый, научиться.
<br>Леха тогда сам не свой был от счастья, жалко, конечно, расставаться со школьными друзьями и во дворе без него все пойдет прахом, но ведь у него будет своя комната, да и мама будет всегда с ним. Он подслушивал разговор бабушки и матери специально, ему мало было тех крох информации, что доставались по пересказам бабки, лучше тут и сейчас услышать все своими ушами. Еще лучше было бы ворваться в старую хрущевскую кухню, где бабуля выращивала на подоконнике герань, выкрикнуть матери, что он уже очень устал и хочет "домой". В его идеальном доме была бабуля и мать вместе, он не помнил того времени, но ему рассказывали, что тогда они втроем были счастливы. Но в реальности Хруста никто не слушал. Бабка, с которой он потом не разговаривал неделю, даже слышать не захотела о том, чтобы отдать внука матери. Людка почему-то не особенно сопротивлялась, лишь пообещала давать денег и навещать. Лешка остался жить с бабушкой, испытывая смешанные и противоречивые чувства. То ему казалось, что мать его вовсе оставила, то его одолевал стыд за то, что он бросит бабушку одну, а та уже не важно себя чувствует, а порой и вовсе отчаяние подступало с такой силой, что мальчишка пытался выплеснуть его при помощи кулаков. В школу стали вызывать сначала бабушку, потом мать, потом двоих сразу, под угрозой отчисления и комнаты милиции, Леха "загремел" в спортивную секцию на принудительных началах. Хрусту не нравилось, потому что в спортивном зале у него не все получалось, а терпения не хватало. Бросил бы, если бы бабушка, которой он так и не простил своего прозябания в их однушке. За каждую тренировку она давала ему червонец, на который Леха в третьем классе уже катался в Горсаду на каруселях или проедал с немногочисленными друзьями. От чего то ему хотелось, чтобы те стали его семьей.
<br>Мать навещала его, приносила подарки, но больше уже не звала пожить к ним с дядей Толей. Отчим Хруста (кажется, они все таки расписались) и слышать не хотел о Лехе, тем более, что вскоре у них в семье родилась девчонка. Лешка только тогда понял, почему бабушка не отпустила его жить к матери. Где бы он был сейчас и где была бы бабуля, оставив он ее одну? Натянутые отношения с матерью стали еще напряжённое после того, как Леха провалил вступительные в ВУЗ. Сдался он ему тогда, как собаке пятая лапа, но мать попросила со слезами на глазах. Все таки Лешка надеялся, что удачное поступление хоть как то сблизит его с матерью и с ее новой семьей. Но Леха отродясь отличником не был, да и четверки в аттестате по гуманитарным предметам. Физкультура на "отлично" и пара медалей за соревнования и сданный первый разряд по единоборствам, не сделали из Хруста студента ТГУ. Зато его с хищным удовольствием забрали в военкомате, он особо и не сопротивлялся, рассчитывая "смыться" подальше от осуждающего взгляда матери. "Бабуль, я десантник..ну..которые с парашютом..", - пытался по телефону пояснить Хруст старой женщине, которая все равно шмякала в трубку "Хто ты??. Не доживу я, Лешка...када домой?".
<br> Не дожила. Мать написала в часть телеграмму, Леха мчался из Рязани на попутках, умещая в увольнение долгое возвращение до Твери, скоротечные похороны, суеты с нотариусом (бабуля отписала квартиру внуку, мать не возражала и отдала свою долю сыну) и тяжелый путь обратно.
<br>После окончания срока службы в армии Леха остался на контракте, так как возвращаться в Тверь, фактически в пустую квартиру, туда, где его никто не ждет, особо не хотел. В течение пяти лет Хруст трижды отправлялся в командировку в города Северного Кавказа в составе разведывательного взвода.
<br> Уходит в запас к 26 годам с легким сердцем, все таки жизнь изрядно его помотала, заработанных денег хватит на первое время с лихвой, даже умудрился поступить на заочку (платно) в университет на юриста, оставаясь где-то в глубине души все тем же Лешкой, который верил в материнскую любовь, купленную за диплом ВУЗА. С матерью и ее семьей отношения и правда стали налаживаться, за год, что Хруст провел в своем длительном отпуске, они успели даже сблизится. К ее несчастью, Леха с годами еще сильнее стал напоминать отца, повадками, характером и внешностью. Людка однажды призналась сыну, что смотрела все время на него, как на отражение своих прошлых грехов и одного необдуманного поступка, который лишил их и Москвы и квартиры.
<br> В поисках работы ему помогает его друг, Олег Котов, предложивший уже было отчаявшемуся Хрусту пойти в тверской "Гром", в котором сам и служил. Это не кабинет юриста, престижа практически ни какого, да и что скрывать - зарплата тоже не велика, но Лехе выбирать особо не приходилось. Его без образования брали только дворником, да и то, вакантное место быстро занял Василий с тяжело произносимым настоящим именем и предками где-то в Узбекистане. С Котом все нюансы обсудили за бутылкой водки и парой банок консервов, вспоминая попутно Кавказ и то, как однажды в такой вот консервной банке Кот самопальный фугас от горцев обнаружил.
<br> С тех пор Хрусталев является сотрудником ОСН "Гром" , выполняя функции снайпера подразделения. К настоящему времени окончил с горем по полам университет, закинул диплом на дальнюю полку, не сказав о нем даже матери.
</div>
<div class="anket-all-1-main-3">
предательство близкого человека, не оправдать чужих ожиданий, стать причиной гибели товарищей
</div>
<div class="anket-all-1-main-4">
--
</div>
<div class="anket-all-1-main-6">
<p>
<span>
как с вами связаться:
</span> ТГ у админа
</p>
<p>
<span>
что делать с персонажем, если вы нас покинете:
</span> любить долго и часто
</p>
</div>
</div>
<div class="anket-all-1-bt">
<div class="post_button" id="post_button">пробный пост</div>
<div id="postblock" style="display:none">
Глеб позвонил утром, еще пяти не было, знал, что Шустов не спит и не спал всю ночь, поэтому позвонил. Уставшим, севшим от никотина и кофеина голосом поинтересовался, как идут сборы. Макс буркнул что-то нечленораздельное, замерзая в остывающей ванне, где плавал одинокий желтый утенок, что почти все собрал. Почти, не считая своих мыслей, которые размокли, как сам Макс, от избытка воды. По квартире были разбросаны вещи, по холостяцкому обычаю, не глаженые, зато выстираны, половина торчала из огромной сумки, там же торчал ноутбук, парочка чистых носков и футболок. Где-то совсем на дне удостоверение, зубная щетка, прочие прелести туалетной жизни и распечатка документов, которые еще вчера пришли из Москвы. На нервах хотелось то ли есть, то срать, выбор не велик, если исключить, что холодильник пуст который день, то посещение туалета с чтением информации на баллончике из под "Морского бриза" — выход из тупиковой ситуации. Закурив там же, Шустов предпочел не думать о том, что за последнюю неделю только и делал, что курил, жрал что попало в местной столовой и забывал переодеваться. До поры, когда уже Глеб открыто не намекнул ему, что пора бы принять ванну с чудесным средством от вони — мылом. То же мне, начальник называется, честолюбивый гандон, пришедший в прошлом году к ним в управление и затолкавший свой длинный нос во все щели с таким усердием, что половина ГУНК по Ленинградской области написало рапорт по собственному. Нового формата люди, как вещал министр внутренних дел, нужны этой стране, а Шустову они были нужны, как телеге пятое колесо, Глеб так же начинал скрипеть и сопротивляться, если что-то шло не по накатанной схеме. Артачился, срывался на подчиненных, требовал и закручивал гайки с таким усердием, что там и до московских палат недалеко. С Шустовым у них выходило по разному, Глебу тридцать девять скоро, уже полковник, метит в генерал-майоры, иначе бы оставил свои замашки мудака с принципами, что все должно быть по его слову. Макс младше и по званию и по возрасту, выше своего когда то потом и ранением заработанного "майора" не прыгнет, а с новым начальством тем более. Не сошлись они с Глебом методами работы, тот его обвинял в мягкости и толерантности, а последнее дело, тревожившее всю область, показало, что Глеб в чем то прав. Действовали дилеры умело, бегло меняя точки сбыта и людей, но что самое страшное, мобильно перекраивали под кустарное производство наркотика уже давно заброшенные здания. Не цепляясь к затратным ресурсам, клепали дешевую дурь, а при малейшей опасности, меняли расположение лаборатории, иногда оставляя после себя, словно в насмешку над ГУНК, оборудование, покрытое белой отравой. Из-за этой белой пыльцы умирали люди, подростки, решившие расслабиться и опробовать чего-то нового в своей жизни. На амфетамины денег нет, а вот на пакетик дешевого аналога героина, полностью синтетического, стоившего на рынке сбыта баксов пятьдесят за две дозы — средства находились почему то всегда. Если успевала "скорая" то потребитель белого счастья оказывался в реанимации с отваливающими от токсичного шока почками, а если врачи не успевали, то в морге. Шустов выучил все эти медицинские термины уже давно, а еще скоро стал бы заправским химиком, с полной отдачей подходя с работе и донимая криминалистов расспросами.
Время работало не на них, Питер тонул в этой белой смерти, которая после очередного рейда отступала, но стоило только переключить свое внимание или ослабить бдительность, поступал звонок и снова бессонная ночь. Макс уже забыл, когда в последний раз спал нормально. Так, чтобы ничего не лезло в воспаленный мозг и не цепляло разум. Трупы, обдолбанные наркоманы, орущие в глюках, их активные защитники, родители, ведь дитя не ведало, что творит. Круговерть эта нагнетала обстановку в управлении, где Ольховский Глеб Юрьевич начинал каждое утро с неприкрытой ругани на нерасторопных подчиненных. Нервы сдавали у всех, даже у спецов "Грома", которых таскали и дергали по всей области надо и не надо. Глеб распорядился без них не выезжать ни на одну облаву, собирать полный комплект, даже если звонили анонимно и жаловались на красные глаза у друзей по пьянке. Приходилось ждать автозак со спецами, потом ехать по городу со всей этой светомузыкой, приезжать и понимать, что информатор перестраховался и вызвал на пару таблеток экстази. Самые романтичные и поэтичные отношения у них со спецами начались в конце этой недели, когда Ольховский поругался с командиром отряда, намекнув тому, что существуют спецы на деньги, выделенные ГУНК, а не наоборот. Плевать, что бюджет расписывался на год вперед с учетом расходов, Ольховский обещал поставить вопрос о формировании личного состава спец.отряда ребром, ища по сути, виноватых не там, где положено. Шустов ловил во время рейдов на себе холодные взгляды бойцов в прорезях черных масок, игнорировать которые сил уже не оставалось. И, может, оно и к лучшему все, что его отправили в этот лагерь.
"Вроде, как посол доброй воли", — смеялся Журавель, хотя ситуация была не смешной. "Синтетика" всплыла в районе Гатчины, на квартире одного делюги, попавшегося при работе уголовного розыска. Приехал тогда Журавель и ох...ел от массы, запрятанной под полом в ванной. Тянуло все это богатство лет на десять, но сам счастливый обладатель порошка честно сознался, что покупал кокс, а не подделку. В ходе работы криминалисты выяснили, что некоторые пакеты были забиты героином, а некоторые белой отравой, смешанной с второсортным наркотическим веществом.
Радовало и давало надежду, что это только первая партия, вторая должна была прийти через неделю. Ровно столько было у Шустова сейчас, чтобы подготовиться к захвату. Точнее, у него ровно семь дней, чтобы ужиться с бойцами из "Грома" и не поубивать их раньше. Глеб говорил, что это специалисты своего дела. Говорил и сплевывал, обещая заменить весь "Гром" для более эффективной работы. Хотя, как он мог повлиять на набор штата, Макс не понимал. Журавель пел о том, что у Глебушки деверь в вышке МВДшной, может там подвязки какие, но против ребят из "Грома" ни он, ни Шустов ничего плохого не имели. Хотя, поговаривать стали, что именно из "Грома" утекает информация о рейдах, уж правда это была или нет, но гестапо носом около ГУНК водило, ища куда приткнуться, а значит и до бойцов скоро доберется. А пока решено было отправить всех на нейтральную территорию тренировочного лагеря где-то под Санкт-Петербургом, где болота и леса, а еще комары размером с кулак. Территория лагеря закрыта, находится под охраной, захочешь покрысятничать, изволь бежать километр до первой вышки, потому что глушилки ломают сотовую связь быстро, Журавель даже позавидовал такой перспективе. Его стремление в уединению граничило с желанием подать в отставку и зажить деревенской жизнью. Если бы не жена с тещей, требующие денег , он бы давно рванул подальше от суеты города.
Макс зато рванул вместо него, да так, что такси еле вызвал, потому Журавель проспал, а разбуженный недовольным Шустовым в шесть утра, покаялся, что забыл завести будильник и рикша из него сейчас такая себе, вчера же отмечали отбытие Макса в поля. Пришлось соглашаться на любые суммы и лихорадочно наблюдать за тем, как стрелка неумолимо приближается к цифре "восемь". Водитель едва успел открыть багажник, как Шустов одним махом вытащил сумку, на ходу рассчитываясь и поясняя, что сдачи не нужно. Стоявший под моросящим дождиком "ПАЗ" ждал только его, впрочем, Макс успел вовремя, даже осталось две минуты.
- Майор Шустов, - запыхавшись от того, что перескакивал через заборчик и бегом бежал до автобуса, да еще не в самом выспавшемся виде, Шустов окинул ожидавших его бойцов внимательным взглядом. Не помнил он, чтобы работа их сводила, да и кто их различит в этих масках? Державшиеся особняком спецы общались через главного группы с оперативником, Макс может и вспомнил бы пару имен, но и только. У каждого на рейдах была своя задача, некогда им было душевные беседы вести.
— Кто главный? — принцип контакта с силовой частью ГУНКа Макс решил не менять, Журавель как то даже пошутил, что у этих ребят одни мозги на всех, так что с ними шутки шутить себе дороже. Порыскав взглядом по отличительным знакам, Шустов удивился. Майора, как обещалось, среди собравшихся не было.
</div>
</div>
</div>
</div>
<script type="text/javascript" src="https://forumstatic.ru/files/001b/60/aa/87833.js"></script>
