Валька, Валя

Биография:
В школе Shinsei Валька оказался по странному стечению обстоятельств и судьбы, которая полтора года назад вильнула хвостом и оставила мальчишку сиротой в  питерской "двушке". В один день у Вальки не осталось родителей, точнее их не стало еще раньше (отца то уж точно), но по полицейскому протоколу выходило, что в промозглый зимний вечер на Индустриальном проезде дом девять было совершено убийство женщины. Виновник, он же муж погибшей, был найден повешенным в ванной по тому же адресу. Он не видел тела матери в луже крови, не пустили на порог, затолкали в квартиру сердобольной тети Нины, проживающей с тремя кошками, и всучили очень сладкий и горячий чай. От нее же Валька узнал, что весь вечер через тонкие стены пятиэтажки было слышно, как Тальберги ругаются, а когда все стихло, сердобольная соседка пошла наведаться с Светлане, "которая всегда одна, тащила и сына и мужа-пьяницу и наркомана безработного". А Валька знал, что не так все было, когда он маленький был и потом, в начальных классах школы. Что отец работал на заводе инженером, любил их с мамкой и водил один раз Валю с зоопарк, где купил огромный шар сладкой ваты. А потом завод закрыли, отец остался без работы и запил. Все терпели и мать терпела, не оставишь же сына без отца, а то что бил, так это он не со зла, не специально. Валька рос, все чаще становился свидетелем родительских ссор, причина которых была проста - ревность. Неработающий отец топил свою ущемленную гордость в паленой водке, купленной в магазинчике за углом, и устраивал скандалы, припоминая матери все. От ее богатого папаши, с которым дочь разорвала все связи, однажды пойдя против воли и выйдя замуж за инженера, до задержки на работе. Валя и правда, не знал деда, видел его лицо в семейном альбоме, но лично не общался. Высокий, плотного телосложения мужчина с густой шевелюрой с проседью и тяжелым взглядом темных глаз, смотрел на Вальку словно с высока, с упреком. Рядом с ним стояла хрупкая женщина в твидом костюме, с такими же как у Вальки, светлыми волосами. Бабушка прислала однажды внуку на Новый год цветастую коробку, набитую шоколадными конфетами (ни одной карамельной!) и кроссовки. Самые настоящие, не китайские, темно-синие, с белыми полосками, автоматически делающие Вальку самым модным во дворе. Он носил их до последнего, пока большой палец не стал больно упираться в носок, а пятка не стерлась до кровавого волдыря. Это было во втором классе, а после мама и слышать не хотела о своих родителях. Упрямая и гордая, Валька весь в нее, брала дополнительные лекционные часы, хваталась за подработку репетитором, лишь бы приносить в дом побольше денег. И ждала, терпеливо ждала, когда у отца проснется то ли совесть, то ли ответственность и тот пойдет работать, бросить пить и станет прежним. В пятом классе Валька записался в волейбольную секцию, единственную бесплатную при школе, занятия которой проходили после уроков до семи вечера. Он просидел бы в спортивном зале и дольше, лишь бы не слышать пьяные крики отца. По началу, волейбол нравился Вальке лишь как причина задержаться после школы и не мерзнуть на улице, ожидая, пока вернется мама с работы. Но после мальчишка втянулся, тренер рассмотрел в нем задатки защитника -либеро, поставив в основной состав. У Вальки и правда очень хорошо получалось страховать игроков, поднимая самые сложные подачи.В спортзале Валька оживал, менялся, открываясь и прекращая огрызаться. Это был абсолютно другой мир, без школьной травли и издевательств, где тебя ценят только за модные шмотки и телефон. На Вальку смотрели с надеждой, его ценили и считались с его словом, не смотря на старенькие кеды и застиранную футболку.
С дедом Валька встретился утром после смерти родителей, благополучно проведя ночь в детской комнате милиции. Сжевал безвкусное картофельное пюре и проглотил сосиску, держа ее трясущимися руками, и лег спать. Без слез, потому что их вовсе не было. Была темнота комнаты и непривычная тишина, ватная и противная. Дед разве что поседел больше, а так ничуть не изменился за эти годы. И Вальке было неловко тыкаться носом в дорогую белую рубаху, шмыгать носом и вытирать слезы о лацканы дедовского пиджака, не пряча лицо от посторонних. Он имел полное право на истерику, на жалость, на деда, так что пусть пялятся.
Дипломат. Не чемодан из девяностых, пластиковый и черный, а должность. Валька погуглил, чем могут заниматься дипломаты, ничего не понял, свернул страницу и пообещал себе не становится дипломатом. То есть чемоданом, который без ручки. И нести тяжело и выбросить жалко. Он затолкал поглубже в себя то, что успело надломиться и саднило, деду от его слез не легче. Он потерял год назад жену, а теперь вот дочь, в смерти которой Николай Васильевич обвинял только себя. Столько времени упущено, гордость и амбиции остались, а ребенка нет. Валя не глупым рос, понимал, как не легко деду каждое утро видеть точную копию своей дочери, поэтому первые две недели избегал общения, притаившись в своей комнате и обедая в общей столовой лишь по выходным. А потом деда пришел в его комнату сам, с разговором о будущем, о них двоих, о том, что нет больше у Вальки никого роднее, а жить надо. Обязательно надо, в память о Светлане.
Новая жизнь Вальке не нравилась. Москва, пусть даже Подмосковье, кусались новыми порядками, незнакомыми лицами, лицеем, отсутствием волейбола. У него теперь была своя комната, свой водитель и много новой одежды. И кроссовки не с рынка , и не дешевые сосиски по акции из супермаркета на завтрак. Дед настоял на лицее, где учатся такие же дети дипломатов. Валька мысленно окрестил это заведение "Гадюшником для имбицилов", исправно посещая только уроки физкультуры, потому что там иногда играли в волейбол. Николай Васильевич надеялся, что из внука за год с небольшим там сделают "культурного человека и отучать выражаться", а вышло так, что Валька научил ботаника из своего класса ругаться матом и в первую неделю подрался с сыном какого-то депутата.
Назначение деда и переезд в Японию парень воспринял отрицательно. Его знаний в английском хватало, чтобы ругаться на заграничных форумах или в чате он-лайн игр, но не как для сдачи экзаменов. Почитав про далекую страну восходящего солнца, Валька с криком заявил, на чем он вертел всех этих желтых аборигенов, у которых учебный год начинается в апреле, когда все нормальные люди уже почти отучились. Но авторитет деда для Вальки оставался непоколебим, как бы парень не возмущался. Он послушно уселся за английский с алгеброй, не без помощи репетитора подтянув знания до необходимого уровня, а после сдав нужные для поступления экзамены. Единственным огромным плюсом в этой богом забытой клоаке, по мнению Вальки, было наличие волейбольной секции, в которую он тут же самолично подал заявление.

Характер:
Темпераментный, эмоциональный. Импульсивен в обычной жизни, не сдержан, что является причиной многих конфликтов с учениками и учителями. Всегда пытается выделиться, находится если не в эпицентре событий, то где-то рядом, привлекая к себе слишком много нежелательного внимания. С возрастом не избавился от привычки ругаться матом, язвить, абсолютно не думая о последствиях. Старается во всем и везде проявлять самостоятельность и независимость, злиться, когда ему указывают на возраст, ограничивая в чем либо. Не выносит, когда лгут, предают, поэтому всегда старается говорить правду или что-то недоговаривать. Не любит ограничений и правил, замечаний к себе, которые воспринимает слишком близко к сердцу. В игре или перед ее началом, Вальку словно кто-то подменяет. Он максимально собран, неразговорчив и сосредоточен на цели, без пререканий выполняет тренерские указы.
Валя типичный подросток с набором своих страхов, желаний, обид. Он боится потерять деда, остаться один, стать ненужным, и в то же время, он пытается выглядеть независимым, отгораживаясь от прочих стеной грубости и упрямства. Пробиться сквозь эту толщу тяжело, за ней есть только Валя и дед, остальным там делать нечего, потому что по ту сторону Валька любящий и заботливый, переживающий и ревущий в подушку. Все его мечты то ли слишком банальны и приземлены, то ли слишком неисполнимы, но пока ни одной из них не сбылось, а ведь Валя так старается. Он хотел бы подрасти на пару сантиметров, найти настоящего друга, доучиться и выиграть хотя бы один сезон.

Как вы нас нашли?
Ответ.

Связь:

Пробный пост:
Ваш пост.

В 1857году Семен Матвеев приезжает в этот жаркий, пыльный, насквозь пропахший нефтью и мазутом город Баку, в надежде найти спокойствие на Апшеронском полуострове. Поговаривают, что господин Матвеев попал в весьма щекотливую ситуацию, фактически обрекая себя на бегство. Ходили слухи об убийстве, но это были лишь домыслы, сам Матвеев все обвинения отрицал, ссылаясь на факты из расследования, которые были столь скудными и мало значительными, что обвинения не состоялось.
В дали от столицы удача наконец поворачивается Матвеев лицом, бакинцы всегда жили по своим, восточным законам, продиктованным звоном монет. Он быстро освоился среди аборигенов, не гнушаясь прибегать к взяткам и шантажу, которые облегчают жизнь. Не без помощи прирожденного плутовства и смекалки становиться влиятельным человеком в Баку как среди местных, так и среди русских, вновь прибывших.
Накануне 1858 года Матвеев удачно жениться, получая в приданое вместе с женой земельный участок в прибрежной полосе и керосиновый завод. Жизнь, наконец, наладилась. Постоянный доход от добычи и переработки нефти нисколько не омрачался удаленность от столичной суеты и контроля государственных органов.  В 1861 году у Матвеевых рождается Иван. Об имени внука озаботилась бабка по линии отца,  отдавая дань родине (Смоленской губернии) и предаваясь ностальгии по давно ушедшим временам.
Их семья разорилась, когда Ивану исполнилось 12 лет, богатый дом и завод были проданы за долги, денег едва хватило, чтобы вернуться в ту самую Смоленскую губернию. От природы любознательный и уверенный в собственных силах, Ваня рос в атмосфере строго воспитания и представления о том, каким же должен быть настоящий мужчина. Доктрины бабки и родителей не вписывались в быстро меняющий новый мир, который стремительно несся к концу 19 столетия, что нисколько их не смущало. С детства Ивану привиты понятие о слове, данном кому-либо и о собственном достоинстве, о порядочности и богобоязненности. Привычка размеренной бакинской жизни никуда не делась, до самой смерти родителей Иван сталкивался с этим неспешным жизненным укладом в их доме.
В семнадцать решает покинуть отчий дом, отправляется в Москву, гонимый нескрываемой тягой к наукам, в частности, к медицине. Слушает с упоением курсы по анатомии, физиологии, биологии, пробует изучать греческий и скептически относится к попыткам женщин обучаться врачебному искусству. Спустя два года познакомился и попал под влияние Петра Ивановича Преображенского, работающего в лекарне при мануфактуре. Как человек, Преображенский слыл пьяницей и резать мог исключительно испив водки, а как доктор — слыл одним из лучших на всю Хитровку. Он же увлек Матвеева доктриной о прямой зависимости чистых рук хирурга и горячки. А потому, испитие водки не только не возбранялось, но и приветствовалось употребление оной как во внутрь, так и во вне.
Смерть матери заставила вернуться на родину, где Иван занял почетное, пустующее место уездного врача, по совместительству вскрывая трупы при полицейском управлении. Вскоре прослыл на всю округу толковым доктором, не хуже столичного.
Инициирован в 1900 году будущей супругой, с который прожили до революции, и о которой Иван не любит вспоминать. Развела не только начавшаяся война, но и разные взгляды на обстоятельства. Она эмигрировала, он остался в меняющейся России, верный долгу. Был в жизни Ивана не только Смоленский, но и Пермский и Магаданский дозоры.
Жизнь помотала Иного по земному шарику, после Великой Отечественной войны 10 лет жил в Австрии — работал там врачом. Потом жил в Заире, Новой Зеландии и Канаде. Затем вернулся в Россию и пошёл в Московский Ночной Дозор. Вернулся, не потому что там было плохо, а потому что устал бегать от себя.
Циничен, как все врачи, любит жизнь и смерть, как две крайности обычного течения времени, увлечен процессом спасания хрупкой человеческой материи на всех доступных слоях Сумрака, не утратил тяги к изучению нового. Очень неохотно рассказывает о себе и своем прошлом, любит чай (иногда с лимоном), небрежно упоминает о своем знакомстве с Булгаковым, которого просто называет "Мишкой".

Фаддей Плетнев / без прозвища

Биография
1. Родился в Ленинграде в обычной советской семье. Мать преподавала в Мухе,  на ней держался если не уют домашнего очага, то всё прекрасное - точно. Отец - участковый терапевт, ничем не выдающийся, самый заурядный, а в 90-ые - приторговывающий на местном рынке трудами жены. Искусство в перестройку ценили мало, обменять на мясо или колбасу копии эрмитажных шедевров получалось не всегда, поэтому Фадя (так ласково его называла мать) научился радоваться "жопе" Докторской в холодильнике, как его одноклассники - новым джинсам.
2. Имя в школе не прижилось, СССР кончился, но привычки у людей остались. Поэтому его все звали Федькой до выпускного класса, где на вручении аттестатов в торжественной обстановке вся школа узнала, что Фаддей может быть и не русский вовсе, а возможно даже еврей. Но спрашивать у Плетнева о корнях и дурацком имени никто тогда не решился, можно было получить в глаз. Откуда в интеллигентной семье такое "хулиганье", бьющее стекла и распускающее руки, учителя догадывались. Отец же умер от инсульта, когда Плетневу было семь. Провалялся бревном в их двушке, пока запахом мочи и дерьма не пропитался весь дом, и умер. А мать через месяц привела Фаде отчима, владельца трех ларьков на том самом рынке, куда бегал отец торговать мазней. Отчим младше умершего отца лет на пять, в глазах что-то злое, цепкое, безразличное к пасынку, но Фадя терпел ради матери.
3. Терпел? Не совсем, просто у них с Алексей Петровичем был договор - он не мешает им с матерью счастью, а Фадя - Федя пока забывает про детдом, куда его обещал сдать новоиспеченный отец. Сдал бы, у этого борова были связи, казалось, что везде, а в стране такой бардак творился, что пропади один какой то Фаддей, никто бы и не заметил. Мать про договор не подозревала, все ее мысли были заняты сначала беременностью, потом ребенком, а после перспективой на деньги Алексея Петровича чуть ли не свою школу открыть. Но стране нужны были магазины, ларьки, магазинчики, а не искусство. Фаддей ожидаемо стал не нужен теперь уже и матери, переключившейся на брата, который орал, добиваясь своего - Фаддей неохотно возвращался в этот ад, задерживался после школы у друзей, болтался до последнего на улице. Отчима это устраивало - пасынок худо-бедно ходил в школу, денег не просил, учителя вызывали в школу жену. Все.
4. Отношения с братом могли быть и хуже, но Фаддей побаивался обещания отчима класса до восьмого, а потом свыкся с мыслью, что за младшим надо присматривать. Одним глазом, ведь в случае чего виноватым оказывался старший брат. Ни матери, которая попала под полное влияние отчима, ни Алексей Петровичу словно не хотелось копошиться в семейных дрязгах, отчим начинал орать так, что звенел хрустал в серванте, а у матери болезненно бледнело лицо. Не понять, то ли разочаровал, то ли подвел. Сергей (хорошо, не СергИй) получил от брата прозвище "Сырник" и всю "братскую любовь" в полном объеме, взамен получая от отчима оплеухи, а от матери причитания на тему "вы же родные друг другу люди, а ты ему зуб выбил, Фадя"
5. После школы мать похлопотала, собрала остатки связей и отвела буквально за руку сына в Штиглица, чтобы тот не губил свой талант. Отчиму было плевать, куда съедет нахлебник, главное - подальше и надолго. На тот момент Фаддей все еще хотел стать для матери лучше Сырника, важнее. Согласился, отчаянно понимания, что если он будет отпираться, то его вычеркнут насовсем из жизни, как отца. Был сын. Нет сына. И все старания школьных лет, когда расквасил однокласснику нос или забрался в раздевалку к девчонкам только ради внимания матери, пойдут коту под хвост. Упрямство - грех. Это теперь Фаддей понимает, а тогда носился с мольбертами на планеры и тихо ненавидел классическую живопись.
6. Случилось это поздним летом, Серега окончил первый класс, тыкал брата списком литературы на лето, где все было прочитано. Мать внезапно объявила, что им надо съездить в  Подпорожский район, в деревню Сагицино, откуда родом бабушка Фаддея. Он сам ни разу там не был, со слов матери - та еще глухомань, из которой она с трудом перетащила бабушку в Ленинград.  Фадя родственницу не помнит - мал был, когда та умерла. Зато прабабка оказалась жива, точнее - помирала, оставляя дом и землю единственной наследнице. Отчим засобирался с огромной охотой, ему уже грезились деньги с продажи прабабкиной избы. То, что случилось тем поздним летом в деревне долго казалось Фаде каким -то нехорошим сном. Однако, это была реальность. Деревня встречает их редкими избами, скособочившимися и почерневшими от времени, словно сошедшими с рисунков из книг Сереги. Бревенчатые домишки, не крашеные, с глазами-окнами, убранными в выбеленные наличники, нелюдимость улицы, тишина, так непривычная уху городского жителя. Из долгих, притихших разговоров взрослых, Фаддей узнает, что прабабка его слывет по всей округе ведьмой, а умереть не может, бесы не дают. Да не простые, а в услужении у Марьи ходили и помогали ей. Скинуть ей не на кого ни силу свою, ни помощничков своих. Мучалась прабабка долго, вся деревня ее стоны из избы слышала, подходить к старухе запретили, да и брать из рук умирающей - тоже. Бабка то родственников признала, правнуков скрипучим, не своим словно, голосом к себе подзывала, откуда только силы в ссохшейся, восковой фигурке. Фаддей боялся до противного липкого пота на ладонях, но при брате хорохорился, все таки старший. А Серега дурак-дураком, понимал мало, вопросы глупые лез задавать. Бабки местные и ставни избы заколотили и зеркала закрыли, перемежая веру в Христа с верой в пучки трав, да коренья, заодно посвятив братьев в поверья и придания, которыми богата местная история. И в церковь отвели даже, только волновали братьев тогда не религия и сила Веры против бесов и ведьм, а собственный авторитет. Слово за слово, Фаддей даже и не понял, что его толкнуло предложить младшему на спор к прабабке сходить, заговорить с ней, а может и хуже. Взять "на слабо" восьмилетку, дурака, который изо всех сил старался доказать Фаддею, что чего то да стоит, да пригрозить, что разболтаешь всей школе, что Сырник - трус, оказалось проще некуда. Оба и опомниться не успели, как оказались в темной промозглой избе, в которой пахло чем-то приторно -сладким, гниющим. Фаддей запомнил этот запах навсегда, как и то, что Серега рванул смело к полуживой прабабке в комнату, где она лежала. Дверь, дубовая, сколоченная из грубых досок, успевших прогнить за годы и почернеть, неестественно громко захлопнулась перед самым носом Плетнева.
7. - Обещай, что никому не расскажешь, - пригрозил Фаддей, едва мальчишки выбрались из избы. У старшего все руки содраны, занозы под ногтями, осип голос. Он долбился в дверь, орал, читал какие то молитвы, которые запомнил от местных бабок, точнее орал их. Дверь, с виду хрупкая, не поддавалась, словно за ней кто-то стоял, гаденько так похихикивая. Это Фаддею показалось, он уверен. Не было там никого, идиот Серега, пошутил над ним. Подзатыльник получился увесистый, Серега почти упал в крапиву, но не заревел. Только побледнел еще больше. Фаддей больше злился на то, что пацан его обхитрил, нос утер старшему, мозгов не хватит - пойдет матери расскажет. Хватило. Серега в тот вечер ни слова больше не проронил, а к ночи прабабушка умерла. И в деревне стало совсем невмоготу. Они уехали сразу после похорон, матери ничего, а отчиму все казалось, что в окна кто-то стучит. И по избе ходит, зовет новых хозяев избы по имени. Сбежав от "чертовщины", даже не суеверный Алексей Петрович, поглядывал на иконки на приборной панели и украдкой крестился. Серёга только дома в Питере в себя пришел, на вопросы брата, что он у бабки в комнате делал, пожимал плечами, словно не помнил ничего.
8. Может и не помнил, но в квартире Фаддей стал те же шаги слышать, как в избе, и тени видеть. Редко, когда один оставался. Думал, что с ума сходит, даже передачу по телевизору посмотрел, где священник вещал, что дескать молиться надо и придет спасение. Пробовал. Не выходило. Плюнул, спросил у Сырника о шуме по ночам, пригрозил заодно, если тот будет ночами ходить по квартире, то огребет. Потом пошли выпускные классы, уже повзрослевший Фаддей больше думал о девушках, чем о странностях дома. Студенческая жизнь и вовсе вернула парня в мир реальности, Фаддей с головой погрузился в учебу, сознательно избегая общения с семьей. Ему не хотелось видеть ни отчима, ни окунаться снова в странное свое детство и т историю. С братом общение практически прекратилось, мать лишь просила позвонить и ему, Сергей взрослел, становился необщительным, отчужденным. Фадя обещал, но Петербург на то и культурная столица, питающая всякого мало-мальски талантливого художника, чтобы этот самый художник в эйфории вдохновения от это пищи, творил и вытворял. Плетнев и в КПЗ успел посидеть, отчислили бы, но мать зря что ли отдала этому месту годы жизни? Не зря. Перед самым выпуском Фаде понадобились старые наброски, мать собирала все и хранила, словно реликвию. Может надеялась после продать на торгах, когда Фаддей станет знаменит. Он приехал без предупреждения, застав мать и отчима в отчаянии. Сергей сбежал из дома. Ему 16, Фаддею 23.
9. Поиски брата прекратились через полтора месяца, полиция прямым текстом сказала матери - не надейтесь. Мать надеялась, толкалась самостоятельно по вокзалам, вглядывалась в лица. Сначала она сама звонила ему, ревела в трубку и просила забрать ее с какой -нибудь пригородной станции. Она заблудилась, она без денег, она не нашла Сереженьку. Потом ему стали звонить чужие люди, нашедшие мать в области. Отчим обещал всякий раз следить, но так и не смог простить матери пропажи единственного сына. Мать положили в психиатрическую, она начала кидаться на мало-мальски похожих на Сергей молодых людей и бормотать что-то про избавление. Фаддей находит облегчение в церкви, приходит к Вере и Богу через знакомство со священником из больничного прихода. Оканчивает духовную семинарию и просится послушником в церковь деревеньки, где все началось более десяти лет назад.
10. В ряды ордена Иноков Фаддея приглашает Петр Малер, забравшийся в глубинку Ленинградской области за святыней. Поверить Петру оказалось сложно, тот нес какую то ересь про бесов, ведьм, леших и прочий набор русского фольклора, жаль на баяне не сыграл. Фаддей обронил замечание о бесах, что сталкивался с ними, а после рассказал о брате и матери, а на замечание Малера о скепсисе, только хмыкнул. Сошлись на том, что на все воля Господа, а тот, видимо, хочет, чтобы Фаддей брата нашел и прощения у него попросил. Быть может, не просто так брат то ушел? Малер - рыцарь 1 ранга, с его слов, в Петербурге таких, как он - не много, а магистр северной столицы - отдельный долгий разговор. Фаддей бы сказал, не разговор даже, а история в несколько томов, чем ближе к Москве, тем запутаннее становиться ее сюжет.
Плетнев в Ордене, как и в реальной жизни - всего лишь послушник, при Малере, который вот уже второй год пробует терпение Фаддея на прочность. Не учит вроде, а измором берет, либо Плетнев первый рот откроет и попросит заменить ему наставника, но тогда слаб окажется, либо дойдет до конца, и тогда уже сам Малер доложит магистру, что готов его ученик. В Медноуральске должны встретиться с главой местного ордена и заручиться поддержкой магистра на предстоящем собрании, где будет обсуждаться возможность создания союза с егерями *

Информация об игроке
Контакты для связи: ВК, telegram, дискорд
Твинки: поставьте прочерк, если их нет

[html]<div class="anketa">
<div id="info">
<blok>
<img src="https://forumstatic.ru/files/0013/bb/c8/54818.jpg">
<span>внешность</span>
</blok>
<blok>
<name>Кайден Уильям  Форман</name>
<date><z>Дата рождения: </z> 17.08.1997 год</date>
<prof><z>род деятельности: </z>актер, фотомодель</prof>
<born><z>Место рождения: </z>Англия, Лондон</born>
<owl><z>связь с вами: </z>ЛС</owl>
</blok>
</div>
<div id="bio">
<zag>Биография и характер</zag>
<text>Говорят, что судьбу человека определяет его дата рождения, на крайний случай - набор планет в созвездии, время и место твоего зачатия. Лгут. Сочиняют сказочки для идиотов, которые уткнулись в твиттер, фейсбук, тиндер или инстраграмм с единственной целью - подороже себя продать и не абы кому, а тому, кто сможет сделать из них же эдакий важный фьючерс на всю оставшуюся жизнь. Выходит у единиц из миллиарда. Статистика. Кайден в этой статистике - классический пример того, что нумерология, карты Таро, гадание по магическому шару - дерьмо полное, все решают твои родители. Где ты будешь издавать свои первые вопли, в каких пеленках срать и ссать, сколько у тебя будет нянек и кто будет с тобой дружить. Отец, казалось, так же тщательно подошел к выбору матери Кайдена, словно выбирал очередной бизнес джет для перевозки своих друзей из Азии сюда, в Лондон. Главное, чтобы во время полета была безопасность и комфорт, так ведь? Лоррейн, мать мальчика, была идеальной второй женой, племянницей владельца нефтяной фирмы, чье богатство досталось единственной наследнице, несчастной сиротке Лорри,  спустя год после свадьбы. Отец, вероятно, был счастлив, когда узнал, что у него родиться наследник. Не дочь, которая уже была у него от первого брака; ведь женщинам, по мнению старшего Формана, можно было доверить только кухню. Вероятно, он даже любил своего сына больше, чем дочь, но Кайден остро ощущал обратное. Отец взвалил на него все ожидания, которые только могли прийти ему в голову.  Мальчишка сначала старался оправдать, а в старших классах - умело эти ожидания разбивать о реальность. Внешность. Кайден был отвратительно похож на мать, где-то в тумбочке их семейного юриста хранится ДНК-тест на отцовство, где черным по белому написано: у Формана законный наследник с вероятностью 99.9%.  Это ровным счетом ничего не значило, мало быть Форманом по крови. Нет, Кайден, ты не будешь носить длинные волосы, выкрашенные в черный, тебя обреют в пятнадцать на лысо силком. Это чопорная, закованная наглухо в этикет аристократическая Англия, поэтому полюби галстуки, костюмы и мысль о Гарварде. Если бы не мать, Кайден бы рехнулся, столкнувшись в подростковом возрасте с осознанием того, что вся твоя свобода - лишь иллюзия, все, что ты имеешь в жизни - вовсе не твое, куплено не на твои деньги, а ты - зависим от родителя. К выпускному классу он с трудом представлял, кем хочет быть, а мать всегда ему говорила - слушать свое сердце.  Сердце и разум пели в Кайдене в унисон, что это все - не его жизнь, а отца.
Первый курс университета. Из Кайдена Формана обещают сделать идеального аналитика в мире финансов, но пока выходит только идеальный ударник в группе "Золотые шары", которую знает весь студенческий городок, вся округа и полицейские. Два привода в участок, выбритые виски,  первый косяк и первый секс со старшекурсницей. Она то ли удивлялась, то ли восхищалась девственности юноши в девятнадцать и имела жуткий ирландский акцент. Тогда они играли все без разбора. От рок-н-ролла, госпела, кантри,  ритм-энд-блюза, главное - им платили за каждый выход на сцену, а их самодеятельность шла в плюсы к характеристикам в личное дело. До первых сальных песенок, которые сочинял Кайден с товарищами, и которые можно было услышать на студенческих вечеринках. Тех самых, на которых нет преподавателей. Вскоре их заметил руководитель театрального кружка при университете и понеслось. Через год "Золотые шары" распалась, их гитариста, Тима Пирсона, со скандалом отчислили за интрижку с тренером по плаванию, другого такого отбитого на всю голову не нашлось во всем Гарварде, и барабаны уступили место театральным постановкам. Ни первое, ни второе отца не вводило в экстаз, в отличие от поклонниц таланта Кайдена, тот не присылал кружевные трусики сыну с запиской о встрече и словами восхищения. Напротив, все было банально и предсказуемо. От отца сыпались упреки, блокировка кредиток и даже угрозы. Мать - единственный человек, ради которого Форман младший возвращался на каникулы домой, причесывался и перекидывался с отцом долгими занудными разговорами о финансах, бирже и прочем дерьме. Старый сукин сын охотно макал Кайдена в грязь лицом, когда тот не мог решить вопросы, ответы на которые не знал даже его маркетинговый отдел разом. И что она в нем нашла? А что нашла Флоранс? Сестра безропотно сидела за учебниками, кажется, получила гранд на стажировку в крупной фирме, кажется, в их семье не без урода, решившего плыть против течения. И этим уродом был Кайден.
Второй курс. Курсы актерского мастерства и первые робкие контракты с модельными агентствами. Факт того, что Кайден имеет нужные фактуру лица, обаятельную улыбку с ямочками и пухлые губы, признают, ставят во главу угла и плюют на фамилию. Ничего личного, просто бизнес, а у этого парня - талант. Если не актерский, то другой, не менее ценный - он нравится всем, его ангельское выражение лица и улыбка настолько слащавы и приторны, что похожи на леденец на ярмарочной распродаже. Когда от сладкого сводит рот, но ты упорно пихаешь в себя карамель, потому что завтра может уже не будет ничего. Первые снимки в журналах, первый действительно крупный скандал в их семье. Отец видеть не хочет "педика с намалеванными глазами" в их доме. А мать? Кайден под Рождество узнает, что она выпивает. Берет с нее обещание, что это было в последний раз. И он окончит университет, а она - бросит пить.
Если бы не сестра, Кайден бы тогда все бросил. Начавшуюся карьеру, пробы в кино, очередную затею с поступлением в театральное, показал бы средний палец Гейлу Клевену, своему менеджеру, пришел бы с отцу и попросил прощения. Слишком тяжелым оказался мир, куда Кайден лишь приоткрыл дверь. Постоянные разъезды, недосып, сьемки, пробы и показы перемежались с учебой, Кайден был на грани отчисления к третьему курсу, но Клевен тогда договорился, чтобы ему дали шанс. Кажется, у Гейла были связи абсолютно везде, как то в телефонном разговоре он обронил, что слишком много поставил на задницу Формана, чтобы отдавать ее за так. Флоранс был Гейлом. Только в юбке. Вцепившаяся в свою мечту зубами, пусть от этой мечты подванивало за километры, она знала, чего хочет, в отличие от брата. И не боялась, что не оправдает чьих то надежд. Подведет. Кого она могла подвести? Отца? Ему плевать было на дочь, вся его любовь была красивой картинкой для журналистов. Ей нечего было терять. Некого.
Выпускной. Отец впервые говорит, что гордиться им, но цедит эти дежурные слова через зубы. Кайден уже точно знает, что не будет работать на этого человека, утром он обязательно ему об этом скажет, заберет мать и уедет в Америку. Можно и дальше, но у Формана там начало съемок. Гейл кричит, что это дорога к Оскару, надо только постараться. И все будет. Но это - завтра, а сейчас почти три часа ночи, в нем два стакана виски и три бокала пива, какие-то таблетки под языком. Уже давно растворились, но еще горчит. Этим горьким и горячим языком через минуту он слизывает с губ сестры свою смазку, проглатывая вместе со своим вкусом остатки разума. Утром Гейл будит его, как паршивая фея из сказки, превращая за пол часа до самолета в изящно помятого принца. Кайдена выворачивает весь полет до штатов, что само по себе уже хороший знак.   Флоранс он написал сообщение в аэропорту, едва они приземлились, но оно так и осталось не доставленным. Больше Кайден с сестрой не общался, больше он не вспоминал о той ночи и получать ответы на немые вопросы.
Мать. Мама. Вероятно, стоило забрать ее раньше, но она отчаянно не хотела уезжать от отца, говорила, что любит его. Разумеется, не так сильно, как своего сына. Это был предмет ее гордости, еще бы. Ее мальчик во всех журналах и телешоу, вы только посмотрите, какой красивый и умный. Был бы умный, забрал бы ее сюда, в Нью-Йорк. Был бы умный, сумел бы выдумать тысячи и один способ сбежать от надзора Гейла, нарушить условия контрактов, чтобы быть рядом, когда это необходимо. Кайдену сказали, что она умерла во сне. Ни какие деньги не спасут вас от глупости людей и болезни.
Фло так и не ответила на то смс пятилетней давности, она поступила иначе. Позвонила и силком забрала его у Гейла. Почти выкрала, усадив на чартер до Эль Тропикано, пообещав вернуть в целости и сохранности "эту недозвезду" фанаткам через месяц-другой.
</div>
</div>
[/html]

❖ Полное имя вашего персонажа.
англ. Danny Buchanan Hills - рус. Дэнни Бьюкенен Хиллз
❖ Возраст и принадлежность персонажа.
- дата рождения и возраст:  10.08.1984, 35 лет
- род деятельности: телохранитель Кристофера Элмерса
❖ Внешность персонажа.
Alan Michael Ritchson

♫Radiohead -  Karma Police

❖ Описание персонажа.
Денни пять лет. Он отлично знает, что живет в штате Калифорния, городе  Анахайм, в уютном двухэтажном голубом домике с горчичного цвета крышей и огромным надувным бассейном на заднем дворе. Отец уже тогда был особым предметом гордости, хотя, если задуматься, в полиции служил не он один во всем городе, но для мальчишки не существовало других. Для него отец был и оставался долгие годы непоколебимым авторитетом, образчиком патриотизма, верности слову и еще много чему, чем так беззастенчиво восхищалась мать. Она ни раз говорила сынишке учиться быть ни как отец, но лучше. А еще ей не нравилось, что в начальной школе отец подарил Денни спортивную винтовку со скользящим затвором, и теперь у Хиллзов на заднем дворе есть дырявый бассейн и импровизированное стрельбище. Мама. Денни сколько помнил школьные годы, она всегда ругалась, что отец притащил в дом оружие. Ладно, отец не просто притащил в дом оружие, он приучил к нему сына. Денни бросал портфель с порога, докладывал за обедом миссис Хиллз об успехах в школе (не подрался, девчонок не обижал, учитель похвалил за проект вулкана), а затем убегал рисовать мишени на листке бумаги и ждать отца.
Школа. Период, когда положено чем-то увлекаться настолько, что тратишь все карманные деньги на свое хобби, а не трескаешь завтраки в школьной столовой. Винтовки с нарезным и гладким стволом различного калибра и модификаций, нарисованные с особой любовь, украшали стены комнаты мальчишки. Иногда там же появлялись герои комиксов, некоторые задерживались подольше (Зимний солдат "Баки" от Марвелл), становились свидетелями первых подростковых бунтов Денни, слез отчаяния от первой любви и осознанных попыток узнать получше взрослый мир. На самом почетном месте, над изголовьем кровати, отец самолично приколотил полку для спортивных наград сына. Первые места в соревнования по борьбе, медали с призовыми местами и все та же фигурка Баки, надежно охраняющее все это богатство.
В старшей школе рисунки перекочевали в папку, которую мать бережно хранила в комоде с детскими вещами сына на чердаке, на обоях появились плакаты рок-групп, пара вырезок из "Плей боя", на наградной полке прибавилось медалей, а Баки все так же охранял это, казалось, нерушимое семейное счастье Хиллзов. На выпускной Денни не попал, хотя даже планировал, пригласил одну из первых красавиц школы, нагло заявив, что-либо она идет с ним, либо вообще никуда не идет. Это была первая пощечина и первое ощутимое поражение от женского пола на глазах у всей школы, но Денни запомнил его лишь потому, что сутки спустя он узнал, что отец погиб при исполнении. Ни о какой вечеринке и однокласснице тогда и речи быть не могло.  Он выл неделю, не стесняясь слез, боль от утраты любимого человека до сих пор не унимается. Денни не любит говорить о том периоде, когда они с матерью остались одни, абсолютно лишенные той опоры и стержня в жизни, каким был для них отец.  Потеря изменила отношение Хиллза к жизни кардинально, он словно оказался в чужеродной среде, которая его отторгала. Одиночество среди родных ощущалось еще острее, в глазах матери и родственников он видел только ненужную ему жалость. И так продолжалось до поступления в ряды ВМС США. Куда угодно, кем угодно, лишь бы подальше от этого вакуума и мест, напоминающих об отце. Мать не возражала, снова и опять повторяя, что отец бы им гордился, он бы этого сильно хотел.
На службе знакомиться с Чарли Клевеном, полной противоположностью Денни абсолютно во всем. Балагур, весельчак, тот самый искатель приключений на задницу, сержант Клевен, учит безуспешно Денни пить спирт, втягивает в увольнительных в драки, пытается разгадать, как Хиллз до сих пор краснеет и смущается, когда общается с девушками и дает ему прозвище, ставшее позывным. Теперь в их отряде был Бак - тот что под два метра ростом и кому тесна в плечах вся форма на складах и Баки, он же Чарли Клевен, тот, кто был на пол головы ниже и из-за кого оба попали на гауптвахту на две недели после драки с какой-то сборной университета по боксу. Хиллз проходит курсы снайперов спецподразделений флота, но, к счастью или к сожалению, принять участие в активных боевых действиях не получилось.
После окончания контракта, отправляется следом за Баки в его родные пенаты служить в подразделение SWAT департамента полиции города Новый Орлеан. Баки обладал особым чутьем на приключения, точнее он порождал эти самые приключения, как мог, через год удачно пристроившись в кабинет заместителя начальника. Денни же оставался работать в "поле", задавая себе вопрос, какого черта он вообще поехал в эту дыру за этим уродом. Баки неустанно трепался о том, что талант Бака пропадать не должен, если тот не умеет пить и флиртовать с девушками, это за него сделают другие. А вот стрелять в плохих парней и спасать этот мир дано не каждому. Потом случается скандал с финансированием, Баки, на удивление, на этот раз даже рядом не стоял, но все руководство вынуждают пойти в отставку. Гордо, сжигая за собой мосты, Чарли Клевен уходит с государственной службы и провозглашает период стагнации. Спустя пару лет Дени увольняется и возвращается в родной Анахайм к матери, после инцидента, о котором трещали все "утюги". Журналисты тогда выследили, где снимал квартиру Денни и буквально ночевали у него на пороге, стараясь узнать одними из первых, кто виноват в случившемся. Совпадение, фатализм, отсутствие опыта работы в городских условиях, слишком сжатые сроки, Денни Хиллз, рассмотревший в оптику парня с предметом, напоминающим взрывное устройство, и исполнившим приказ.
Клевен находит друга работающим в детской спортивной секции, где посещаемость и дисциплина держались на внушительных габаритах Хиллза, а авторитет среди родителей подкреплялся железобетонным спокойствием даже когда кто-то из подопечных ломал руку. Уговаривать Бака долго не пришлось, Чарли давал шанс подзаработать и заняться почти тем же самым. Таскать малолеток за шкирку и вытирать им сопли, когда прижмет, не забыв упомянуть, что платят за это столько, что можно к пенсии открыть свой клуб по стрельбе, если останешься жив.
В узких кругах Хиллза за глаза называют Бак, ненавидят с ним работать из-за его дотошности, уважают за опыт и профессионализм с крайне огромным запасом терпения. Кто-то жалуется на его специфичный юмор, упрямство и принципы, а кому то нравится его едкие комментарии, которые он вписывает в чек-лист будущих клиентов у каждого пункта.
❖ Тайна вашего персонажа.
Спутал гражданского с террористом. Выстрел спровоцировал панику среди заложников и начало стрельбы. Хотя действовал по приказу, считает себя виновным. 

❖ У кого из АМС форума получено разрешение на регистрацию персонажа (в случае, если он является твинком)?
...

❖ Ваш персонаж проходит по акции?
...

❖ Связь с вами.

❖ Голос в RPG-топе. Если по какой-либо причине не можете приложить скрин, то указывайте ник.
...

❖ Пробный пост.

TITUS ROBILLIARD NEWTS
Тайтус Робилльярд Ньютс
— 25 [10.08.1958] // полукровка //  Хогвартс, Рейвенкло'77
[гражданское сопротивление] банда черного шака

fc: Callum Turner

ira. Гнев - временный слуга, необходимый только тогда, когда это действительно нужно. Слава о твоей жестокости тебе не вредит, помогает держать твое окружение на расстоянии, с которого виден любой замах руки с ножом или палочкой. Твой враги знают о тебе главное - ты безжалостный, хладнокровный, расчетливый. Возможно, даже у Морибанда младшего нет надежной защиты от тебя, хотя скорее всего ты его не убьёшь.  Для «своих» у тебя припасены особенные меры воздействия.
Письмо из Хогвартса находит меня в Лютном в те дни, когда мы с Мордредом окончательно сдружились. Я был благодарен ему за возможность хоть как то взглянуть на другую жизнь, их с отцом отношения тогда я считал идеальными. Мне казалось, что если я уеду, я оборву эту нить причастности к чужому семейному счастью. Да, я был оборванец, ходил в дырявой обуви, моя одежда напоминала решето, но Мордреду было все равно. Он тащил из каждого только самую суть, словно видел насквозь человека, плевав на внешний вид. Я лез за него в любые драки, не считаясь с возрастом, ростом и умением противника. Нет, не так. Честно? Я дрался из-за себя, уже тогда понимая, как устроен мир и иерархия Лютного, Мордред со своим папашей были хорошим прикрытием. Если не начать колотить окружающих, они начнут бить тебя и будут правы. По другому тут не выплыть. Отец все чаще пользовался моими услугами, то, что нельзя было передать совой, он передавал через меня, учил сложному мастерству контрабандиста. Откуда он взял деньги на учебу старик так и не рассказал, лишь записал, что я теперь должен чуть больше сотни галлеонов. Школа. Шляпа. Рейвенкло.

luxuria. Похоть. Никто не вправе осуждать за любовь, когда известна ее цена. Вожделение, если оно подвластно тебе, возвышает тебя над остальными. Разве я мало отдаю, жертвуя всем? Так пожертвуйте и вы кем-то, чтобы чаша весов уравновесилась. Твоя история длинная, как красная нить, что связала нас однажды. Из Лютного только ленивый о тебе не знает, а память и сейчас хранит, как ты обещала на мое совершеннолетие сделать мне особый подарок с огромной скидкой.  Ты не просто ведьма и женщина, а ты сильная колдунья, не уступающая мне почти ни в чем. А там, где слаба была, брала всегда хитростью, обманом и женским коварством. Что-то между нами точно есть. Не прошло. Это ни дружба, ни любовь, а удобные отношения. Можем не видится месяцами, не знать друг о друге ничего, но если я приду к тебе среди ночи — не удивишься. Личного пространства давно нет на общей территории, тайн тоже, но мы пытаемся делать вид, что не умеем читать чужую судьбу. Не боишься меня, открыто говоришь в лицо, все, что думаешь насчет моего образа жизни и моих друзей.

я начинаю терять имена пароли явки своего ВИА "Серебрена колэсница", поэтому тут будет список. Не Шиндлера, но

Себастьян Кидд - преподаватель. Ли Пейс
Клевен Иган - оч.близкий друг. гитарист Каллум Тернер
Рафф Лоу - толстяк, саксофонист
Джейми Паркер - рыжий, тощий трубач
Рой Клэйтон - высокая гора мышц, не дружит с дисциплиной, мамина сыночка-корзиночка (Дарси), контрабас
Гарри Кросби - очкарик, на сотую еврей, тощий брюнет, но красив, как боженька, абсолютник-  пианист
Бенджамин Хардинг - кажется, гей, который пытался с парнем из колледжа Пасадены что-то намутить,  тромбон
Копленд Аарон - кларнет

-----Лагерные НПС-----
мистер Паули - тренер по плаванию

ХОЧУ НАЙТИ
друга

https://i.imgur.com/DgDhQFf.gif

Callum Turner » имя » 21 » ориентация » студент Musicians Institute, будущий гитарист и пожиратель девичьих сердец 24/7

Мы познакомились почти год назад, когда я переехал из Англии, чтобы настучать тебе по лицу и по барабанам. Согласен, первое знакомство у нас вышло не совсем удачным: не поделили время и репетиционный зал, слово за слово, тебе не понравился мой британский акцент, мне - то, что ты струнник (это вечное противостояние духовых, струнных и ударных). Драка закончилась в кабинете ректора, где я узнаю, что тебя не выпрут, потому что твой отец - один из меценатов университета, а ты - его сыночка- корзиночка. Нас добровольно-принудительно записывают в студенческий актив: оркестр, который должен выиграть к концу года тот самый заветный приз, который наш университет уже второй год, как про.кхм.бывает конкуренту: Los Angeles College of Music (или еще какому с пафосным названием). Мы, вместо того, чтобы загореться общим стремлением к победе и репетировать, ночью собираемся украсть эту золотую вазу, чтобы от нас отстали. Почему?
Ну, во-первых, ты у нас самый главный парень на деревне, ты совершаешь безумные поступки и не ищешь легких путей, во-вторых, в этот студ.оркестр пришел новый преподаватель, второе имя которому Исчадие ада. Кровавые мозоли, пот, сопли, слезы мольбы о пощаде, три партитуры на сто страниц выучить к утру - это и многое другое говорят о нем в музыкальных кругах. И мы, чуть пригубив этого "дивного" напитка, на второй день сошлись во мнении, что проще добыть этот переходящий кубок, пусть наш университет радуется.
В - третьих, мы все еще ненавидим друг - друга, считая ту драку в зале причиной собственных бед. Руководитель оркестра, наше Исчадие ада не признает твоего отца за авторитет и обещает тебе выписать характеристику, которая ударит по твоему будущему так больно, что все твои мечты о карьере  можно даже не начинать мечтать. Аналогичное он обещает сделать со мной, втоптав в пыль от дорог музыкальной индустрии навечно.
После неудачи (спойлер) или почти -удачи с кражей вазы, мы нашли друг в друге то, что находят творческие люди в чужом искусстве. Каждый будет видеть в другом планку, которая с каждым разом будет задираться все выше и выше, но что это? Стремление стать лучшим из лучших или желание уйти от собственной жизни в иную реальность?

- Вся твоя история с отцом тебе на откуп, но конфликт должен быть. Конфликт, который ты хранишь и расскажешь быть может, только мне.
- Ты у нас не пай мальчик, а костюм надеваешь с великим отвращением, хотя уметь носить "тройку" у тебя в крови.
- Инструмент на выбор, но на официальном сайте универа нет духовых. Еще я бы хотел, чтобы ты исключительно играл. Не занимался пением. Разве что,  в душе.
- Нам надо пройти от ненависти до любви, что несомненно, интересно, если толкать друг-друга и создавать этот вайб "два дебила - это сила" вместе. Ни я один, ни ты - в одиночку не справимся. Шутки-прибаутки везде, ирония, сарказм, обсуждение проблемы упавшего в общей душевой после физры, мыла, все вместе. Не оставлю, но и ты не будь пассивным в этой химии.

ИВАН ВРУБЕЛЬ
ost или цитата