- Нахуй..просто нахуй, - взорвалось, срикошетило гулко, надрывно где-то по левую сторону о старые стены бывшей школы, потрусив над макушкой белесой штукатуркой. Каин рвано проглотил побелку вместе с теплым, чадящим летним вечерним зноем воздухом, пятерней убирая упрямые лохмы с глаз. "Когда ж ты отрастешь, козлина?"-, наверное, никогда. Потому что уже второй месяц он пытался, но терпения хватало не на долго, отстригал. Неровно, собственноручно, у зеркала, с матом. Под подошвой старых кроссовок затерявшийся учебник, большая половина листов потеряна, остальные желтели временем и букв почти не разобрать. Под задницей камни, бетон и окурки, но зато безопасность.
Парень обласкал это слово в уме, оно ему нравилось. Кончики пальцев покалывало, после резкого разрыва контроля над демоном всегда так. Люк сравнивал это с разрубанием энергетического кабеля. Искрит с двух сторон, пока подача энергии не иссякнет. Люк мастер в этом деле, был. Каин сухо сглотнул, пить и жить хотелось, даже не понять, что больше, а по воздуху разносится гул одинокой сирены. Психологическая атака у Отдела на уровне, на том, на котором Каин сидел. Пулеметная очередь прошила воздух, сволочной гуманизм от Охотников, стреляющих выборочно, короткими, по бегущим. Парень нахмурился, обложили с двух сторон, судя по ору, бежать только через разрушенное здание к торговому кварталу, но там площадь, а ты будешь без укрытия. Ладонь сжимает пустоту, саднит порез, кто ж знал, что придется перепрыгивать через забор, а кицунэ внутри урчит сытно -понравилось. А Каину - нет, он чуть носом не повстречался с кустарником.
А ведь начиналось все так неплохо! Ну, относительно. Дыра зияла стабильно третий день, нормальная такая в полтора метра в диаметре, аккуратно над недавно взорвавшейся пятиэтажкой. Утечка бытового газа, говорили в округе, а кто-то прибавлял, что алкашей травить надо, как крыс. Оплакивали все равно не алкашей, а остальных, тех, которых власти после откапывали, неохотно и небрежно. Много тут таких домов-коробок, серых, мрачных, с цветастыми занавесочками и бабушками во дворах. Одним меньше, одним больше. Выдали всем денег, тем, кто остался. Деньги есть, а горе - не ушло. Каин не видел, как прореха зарождалась ни разу, а когда рассмотрел, поздно было. Зато сейчас понаехало в самый раз, разгонять все то, что повылезало. И было бы чего, в такие дыры лезет всякая мелочь и бесполезные громоздкие екаи, которые любопытны по своей природе и дружелюбны. Если их не трогать, то они ведут себя спокойно.
Глаза бесполезно шарили по обшарпанным, в треснувшей краски стенам с портретами каких-то мужиков. Наверное, ученые или хорошие люди, думал Каин, хлопая себя по карманам и ища жвачку. Не вода, но хоть что-то. Арбузная подушечка легла на пересохший язык манной небесной, надо лишь надкусить и вобрать в себя весь набор химической пищевой промышленности, начать усердно жевать. И думать. Потому что бежать сил почти не было, последний ёкай поддался не сразу, сильный был. Ёкаи с огненной способностью вообще самые упрямые, не податливые, не сговорчивые, приходится прилагать усилия, тратить больше энергии. Но оно того стоило, классно бабахнуло, Каин бы прикурил от пепелища, если умел бы. А потом началось все это дерьмо с Охотником. Откуда он взялся на их грешные головы, Каин не уследил, да и какая теперь разница. Кто бы знал, что против огня лед - как подорожник на разбитое колено? Прям поплевать и приложить. Кто там каток для ребятишек просил ? Получите, три метра чистого льда, стеной, разрезающей, словно масло, асфальтовую дорогу.
Сжав посильнее пистолет, Каин только сейчас снял его с предохранителя. Не стрелял раньше, практиковался по банкам на пустыре, но банки - не люди. Руки предательски тряслись, но подбирать ошметки энергии от погибших ёкаев то еще удовольствие. Кицуне внутри Каина против всеми лапами, Каин и сам не горел желанием поглощать мертвечину. Одного раза хватило, чтобы запомнить вкус и последствия. Блевал тогда Каин дальше чем видел, пол дня мутило, а это его "попробовать кусочек" теперь притча какая то в банде. Кормят этой притчей новеньких, гоняя факты туда-сюда, не забывая ржать конями над неудачей Носителя. Громыхнуло снова, уже потише, но рядом. Почерк Люка. Тот любил пользовать воздушных ёкаев, брезгуя прочими. И получалось ведь, бил потоками сжатого воздуха по большой площади, иногда даже автомобили поднимал в воздух, когда постарается. Каин выругался снова и встал на ноги. Таким шумом они всех ёкаев разгонят, демоны тишину любят и не любят Охотников.
- Псы,- Каин измазался в побелке, пальцем теперь провел по шершаво-зеленой краске стены, рисуя схему школы. Он вырос в этом районе, прожил тут больше десяти лет, выбрался бы с закрытыми глазами, но не тогда, когда какая-то тварь землю под ногами выворачивает. Наступали грамотно, даже удивительно, почему раньше так не работали, Каин бы заметил. Заходили не с одной стороны, выгоняя, а с двух, разделив их в самом начале. Каин и тот отбился от Люка, который приказал бежать к школе, а сам...а что сам? Потыкав в кнопки телефона, Каин прижал аппарат к уху. Сеть не покрывала эту местность, игнорируя мат и прочие телодвижения Каина, впрочем, и без мата она бы все равно не сработала. Обычно, ее глушили люди Отдела, потому что нехуй звонить сообщникам в час Х. Парень рассмеялся, убирая бесполезный кусок пластмассы в карман джинс и растягивая кончиком языка комочек жвачки. Сейчас он обойдет здание насквозь, если повезет, отделается легким испугом, а там к торговому центру.
Каждый шаг отзывался хрустом мелких камней, смешанного с не менее мелкими осколками стекла. Периодически на пути попадались старые гильзы от патронов, что откатывались от столкновения с ботинками с металлическим лязгом. Эти звуки, вкупе со звуками взрывов, автоматными очередями, треском земли и яростным, а то и вовсе уже предсмертным, рёвом некоторых ёкай, для него были звуками оркестра. Странного, своеобразного, несущего спасение или смерть оркестра. Даже воздушная сирена, в какой-то момент прорезавшая тишину трущоб и разогнавшая мирных, действительно мирных, жителей по домам, сейчас добавляла в музыку мира по ту сторону бетонной стены особое звучание. На мгновение остановившись, Морган вдохнул полной грудью. Загустевший от зноя воздух уже насквозь пропах порохом и дымом, а кто-то и вовсе мог ощутить запах крови и смерти.
Подняв руку, мужчина взглянул на коммуникатор, предварительно нажав на одну из боковых кнопок. На заблокированном экране тут же высветилось время, указывающее на то, что сегодня все отряды немного задержались. И с латанием брешь, и с устранением ёкаев, и в разборках с Носителями. Стряхнув с рукава каменную крошку, что осыпалась с потолка в момент вибрации после мощного взрыва, раздавшегося всего в пяти, минимум, метрах от здания, Элиот сдвинулся с места, вновь направляясь вперёд. Ему повезло, остановился как раз за стеной, а не напротив окна. Кто знает, что после взрыва могло прилететь в не имеющий препятствий проём…
...Поступивший капитанам нескольких отрядов приказ был максимально чётким, кратким и информативным. Никаких подготовок и сборов, всё, что было необходимо для выполнения задания, было при Охотниках. Инструктаж и ознакомление с полученными развед.данными – на ходу, по общему каналу связи, который установили командиры групп.
"Во время патрулирования одного из кварталов городских трущоб, радаром отряда капитана Уилсона обнаружена дыра в пространстве. Предполагается, что её уровень С. Согласно полученным данным, брешь образовалась в результате…" Собственно, в результате чего появилась эта дыра, обоим отрядам было заведомо наплевать. Посему, эту часть ознакомления они попросту пропустили мимо ушей, занимаясь своими делами. В данном случае, проверяли работоспособность оружия, количество боеприпасов и качество связи между собой. "…На данный момент количество ёкаев в районе превышает допустимое значение. Кроме того, было получено сообщение о Носителях и их сообщниках, которые препятствуют устранению бреши. Думаю, вы уже поняли, какая именно задача перед вами сейчас стоит..." Перед каждым отрядом стояла своя, собственная задача. Пока одни будут оказывать поддержку и защиту "игле с нитью", коими называли в Отделе тех, кто устранял брешь, другие займутся ликвидацией ёкаев и Носителей.
Ещё до прибытия на место, капитаны двух отрядов согласовали свои действия, достигнув необходимого консенсуса в краткие сроки, несмотря на незначительную неприязнь друг к другу. Каждый знал, что хоть у них и скрытая вражда, но оба отряда удивительно слажено работали друг с другом. После того, как карта района была разбита на сектора, а квартал – изучен на наличие максимально удобной позиции, особенно, для снайпера, отряды разделились. Изначально зайти с тыла противника, чтобы затем, оставив несколько Охотников на данной позиции, обойти врага с левого и правого фланга. Только тогда, когда все фигуры были расставлены на свои места, был нанесён необходимый удар. Отстреливаясь от противника с фронта, Носители и их сотоварищи не ожидали атаки откуда-то ещё и оказались застигнуты врасплох. 3…2…1…
Взрыв, что был создан огненным ёкаем по мановению руки "хозяина", контролирующего его, совпал с брошенными в сторону оппонента дымовыми шашками. Не ожидающие атаки откуда-то со стороны, враг, тем не менее, не растерялся, но сбиться в кучу для отхода им не позволили, как и не позволили применить способности демона. Лёд, буквально вырываясь из-под асфальтового покрытия, что разрывался под оказанием давления с характерным треском, со стремительной скоростью приближался к врагу. Всё, что им оставалось, так это кинуться в разные стороны, а будучи разделёнными, они тут же оказались обстреляны. Дымовая завеса мешала узреть точное местоположение противника, посему, Охотники стреляли вслепую. Из общего количество устранено оказалось три или четыре человека. Что касается контролируемого ёкая… Разрыв связи с Носителем вызвал временную дезориентацию демона, что позволило "откусить" от него значительные части, поглотить, пополнить запас энергии и, в конце концов, уничтожить огненного без особых усилий. Ничего грандиозного в плане боя, но этого и не требовалось, так как распылять энергию на мелочёвку желания не было. Уже затем целью стал сам Носитель, что сбежал куда-то в сторону и, по словам нескольких людей из отряда, они видели, как один из числа противника рванул куда-то в сторону. Вот только добраться до него оказалось немного проблематично в плане того, что Элиоту постоянно мешала серая, человеческая масса. И пусть их было всего трое на каждую попытку направиться за Носителем, они сумели его задержать минут на восемь, плюс-минус три или около того. И всё равно, что они люди, не имеющие ни малейшего шанса справиться с Носителем или Охотником, простые смертные... Устранить их оказалось проще простого и доставило одно удовольствие, ведь те, против кого Охотники сейчас ведут бои, оказывают не столько сопротивление, сколько содействие и укрывательство Носителей. А это уже статья и существенная, таких можно даже в живых не оставлять. Что Морган и сделал...
...Здание, куда рванул, по словам нескольких бойцов отряда, нужный ему Носитель, оказалось на деле заброшенной, местами основательно убитой школой. Он бы и не признал этого за развалиной, если бы не то, на чём могло бы акцентироваться внимание капитана. В некоторых классах стандартного вида парты были сдвинуты к окнам или просто свалены в кучу. На стенах висели информационные стенды, а то и вовсе картины с портретами тех, кто внёс значительный вклад в историю своей страны. Под ногами, между обломками камней, то и дело попадались растрёпанные, постаревшие на вид учебники или учебные тетради... Прогулка по школе оказалась не столь длительной, когда Элиот понял: здание уже давно было сквозным из-за частых стычек в этих кварталах между коренными жителями или ёкаями и Охотниками. А значит... Мужчина подавил вздох досады и разочарования, ведь это могло значить лишь одно; его противник мог быть уже достаточно далеко от данного места. Взгляд в сторону пустого пространства там, где некогда была стена, а теперь на её месте зияла дыра с декорациями в виде груды кирпичей и арматуры, оказался брошен странно вовремя. Увидеть то, как в сторону твоего места нахождения летит бесформенная груда, приятного мало... Оглушительный грохот, поднятые в воздух клубы пыли, откашливающийся и шипящий под нос проклятия мужчина, встающий на ноги и отряхивающий униформу.
- Ты ещё с ним не разобрался, Кёртис, твою мать? - Элиот, рыкнув данные слова, ушёл из зоны возможного поражения, направляясь дальше, сворачивая в ещё один коридор, чтобы продолжить осмотр на наличие Носителя. Он мог уйти, а мог и затеряться где-то среди помещений, будучи ослабленным.
- Прости, кэп, этот гадёнышь до хрена вёрткий... - используя силу воздушных ёкай, Носитель оказался вдобавок к этому достаточно ловким. Но и на таких найдётся управа.
- Да мне насрать. Или ты раздавишь сучонка, или я отправлю тебя в патрулирование со стажёрами.
Самое неприятное для его отряда, так это возиться с мелочью, совершенно забыв о том, что и сами когда-то такими же были и кто-то также возился с ними. Но слова и предупреждение возымели действие. Сообщив о том, что он понял приказ, Кёртис решил взять ситуацию в свои руки. Против огня хороши лёд и вода, для воздуха же противоборствующей стихией является земля. Вибрация под ногами заметно усилилась, то и дело слышались глухие звуки падающих камней или разрываемой поверхности земли. А после и вовсе грохот вперемешку со взрывами, когда две стихии столкнулись лбами. Помешать сконцентрироваться на атаке или вовсе разорвать связь между ёкаем и хозяином для Кёртиса не должно составить труда. Ему необходимо было подобраться к Носителю максимально близко, чтобы поставить печать. Сможет ли он это сделать или нет, Элиоту было неизвестно, но он был уже доволен. Теперь, ему осталось найти своего беглеца, но с каждым шагом надежда на это рассеивалась. Коридоры и помещения были пусты и след* парнишки не ощущался. Проходя мимо одного из проломов в стене, что вёл сразу на улицу, Морган замер. Сдал назад, совсем немного, одновременно с этим снимая перчатку и опуская руку, сделав жест, словно пытается поймать дуновение ветра. Где-то здесь, чуть ниже и левее, почувствовался уже постепенно исчезающий холодок. Не тот, что бывает от использования льда, не зимний холод, а тот, коим веет из иного мира. И проходил здесь Носитель не так уж и давно, минут десять назад. Как раз столько, сколько ему дали форы. Это заставляет Элиота сорваться с места, стремительным шагом следуя по исчезающей путеводной нити. Успеет ли обнаружить противника или же тот сумеет сбежать, чтобы затем помочь своим товарищам? Вот груда камней, где шлейф напоминал клубящийся комок ауры, от которого "нить" шла в сторону от мужчины, становясь более отчётливой, пока "в конце тоннеля", а вернее уже почти на выходе из здания, не замаячила нужная фигура. Возможно, Элиот просто хотел напугать Носителя, чтобы он замер, осознал свои возможные проблемы, а может просто парню повезло, но снаряд изо льда, больше похожий на некое копьё, пролетает мимо, обдавая Носителя обжигающим холодом.
- Куда же ты? Решил пропустить всё веселье?
Ему не стоит мешкать, это мужчина понимал, ведь Носитель или призовёт ёкая, или даст дёру. А с его знанием трущоб спрятаться в одном из зданий окажется не столь трудной задачей. Но он только сделал пару шагов вперёд, словно желая узнать, насколько истощён его противник, сможет ли ответить или снова сбежит? Будто для Элиота это всё игра, что было правдой, ведь такая игра часто выбрасывала в кровь адреналин, вызывая особый азарт и интерес к жизни.
* След - это остаток ауры Охотника или Носителя, представляющий из себя некое подобие тонкого шлейфа, который может увидеть, почувствовать или унюхать представитель той или иной стороны. Как правило, Носители имеют идентичный на каждого шлейф. Чёрная по цвету дымка, от которой веет замогильным, можно даже сказать, что холодом из совершенно иного мира. Их шлейф меняет свой цвет в случае недавнего контроля над тем или иным ёкаем, но остаётся всё таким же холодным. У Охотников же шлейф аналогичен основной способности. Пирокинетик будет иметь шлейф огненного цвета и по ощущениям тёплый, в то время, как лёд - голубовато-белый и морозящий по ощущениям.
В то же время, остатки ауры могут быть и на тех вещах, с которыми Носитель или Охотник имел контакт. В зависимости от длительности контакта с предметов, аура может существовать от нескольких минут до нескольких часов. О длительности существования следа можно сказать то же самое. Чем дольше представитель той или иной стороны находился на одном месте, тем больше концентрация его ауры в том месте.
Он не один. Это ощущалось по лишней, сильной вибрации в воздухе, который стал делиться на свой и чужой. Каин прежде понял, что рядом чужой, а после услышал совсем близко голоса и шаги. Слишком близко, они дышали его воздухом, идя хищниками по его следу. Кицуне внутри недовольно оскалился. На Охотниках шмотками висела не проглоченная энергия убитых ёкаев, дразня свежим запахом, беззвучно шлепая на усыпанной и засанный пол разрушенной школы. "Ты не один"- сытая мысль, правильная. К врагу надо привыкать на расстоянии вытянутой руки, держа в другой "ствол". Тот тяжелый, с полным магазином, стрелять по людям - это на крайний случай, который у Каина никогда не наступал. - И не наступит, -пообещал сам себе, потому что руки тряслись и покрывались липким противным потом от слабости и голода, который не был похож на настоящий, физический. Громыхнуло еще и еще, так сильно, что заложило уши. Знатно грохотало, Люк там или не он вовсе, но умело прикладывались, откуда только столько энергии. Хотя Каин сам виноват, вложился в ёкая-переселенца от души, аж помутнело в глазах в первые секунды, зато заставил огромного дряхлого старика-ёкая перетащить на своем горбу троих беспризорных демонов - котов. Спасти всех все равно бы не удалось, но эти..особенные были, что ли. Канно их заприметил еще позавчера, не смог пройти мимо, те сгоняли крыс со всей округи на пустырь для мусора. Значит, он у нас теперь кошатник, только бы Люк не узнал, засмеет ведь. Плевать. Об этом он подумает потом, завтра или вообще никогда, главное сейчас -унести подальше свою задницу. Что становится с такими, как он после поимки? Едят на завтрак, обед и ужин, такие от сукины дети, что шарахают без разбора по мирным и не очень жителям, лишь бы не пригорело очко от ора начальства. Хорошо, что время вечернее, дети с игровых уже по домам разбежались, мультики смотреть, Кай бы тоже не прочь посмотреть мультики, а то у него тут целый боевик с дерьмовым концом.
Выход замаячил беззубым оскалом арматуры и неровной кирпичной кладкой, за которым зеленели высокие кусы крапивы и терновника. Прелесть беспризорной земли, в которой можно было скрыться вместе с надеждой на то, что за ним увязался сопливый стажер. Лучше, как в прошлый раз, который повелся на мираж, напугался так, что открыл пальбу по своим собственным страхам. Хороший ёкай тогда попался, старый, смирный, все телепаты такие, только потом голова после них болит, словно наковальней приложило. Да и галлюцинации выстраивал отменные, реалистичные. Носители их не видят, а видят только жертвы, но судя по реакции того бравого солдата, пережил он все и сразу, от собственного рождения начиная. То -то шума было и ора. А теперь что?
Правую половину обожгло холодом, рядом, настолько близко, что кончики волос покрылись седым инеем. У губ собралось облачко прозрачного пара, Кай поежился, словно в трусах вылез в минус сорок на балкон. Почти задело, пол шага в сторону и его можно было бы собирать, как пазл. От прицельного удара Охотников с криокенезом остаются замороженные тела, которые, как фарфоровые куклы разлетались от случайно попавших в них пуль. Кроваво-рубиновое крошево, куски плоти и пустота. Красивая смерть, до хуя бесполезная, зато ты не гниешь.
Парень стиснул беретту покрепче, если бы у него, как у его ёкая, были уши, то он прижал бы их сейчас, настороженно и тщательно примеряясь к новому врагу. Охотник. Форма не похожа на ту, что выдают стажерам, серые лычки на правом рукаве в три полоски. Значит, прислали кого-то поумнее? Кай медленно развернулся, выдул из арбузного клочка жвачки пузырь, который не очень получился, быстро лопнул, зато какой момент. Как в дешевом боевике, осталось безумно кинуть гранату врагу в харю, чтоб знал, кто такой Рэмбо. Кай на Рэмбо не тянул даже по комплекции, но это не мешало ему ухмыляться и прицеливаться.
- Хуевое какое то веселье,- Кай вздохнул, поворачивая руку с пистолетом, как в любом крутом боевике, чтоб уж наверняка попасть. Расчет просто, при отдаче рука дергается в сторону, процент промаха при обычном положении выше, а так - хоть яйца отстрелить и то хлеб. -Только дернись, пристрелю,- к черту глаза или собственные рефлексы, Кай на пальцы смотрел, руки. Чем там обычно дергают при формировании энергетического потока в материальное? Он вот рукой, левой почему то, как заправский маг, только хрен ему сейчас это поможет. - Только не двигайся, разойдемся, как в море кораблики, ты же не владеешь печатью?? Хуй тебя знает, на морде не написано...есть же непрошибаемые,- кицуне внутри волнительно замер, даже не оскалился, а просто замер, ему мысль о печати пришлась не по вкусу, да и сам Канно не горел желанием попадаться. Значит будет то полного истощения, до...конца...Кай облизал губы, если не останется ничего вовсе, если будет еще хуже? Он...тоже не сможет жить... они не смогут...
- Кто быстрее? Ты или мой палец? Повернись и топай до туда, откуда приперся, - дуло качнуло угрожающе, Кай шмыгнул носом, вот сейчас все кончится, главное не давать ему "щупать" ауру. Это его кицуне, его ёкай, его душа. Найдите себе другого подопытного кролика. Кай сделал шаг назад, пробуя на ощупь понять, как далеко до края стены.
Было видно, что Носитель замер на месте от неожиданной атаки, а затем и вовсе поёжился. От пронизывающего ли холода, а может и от того, что могло бы с ним стать, попади снаряд в в его худощавую, на первый взгляд, тушку? Элиот не сомневался, что в чужом сознании уже промелькнули образы того, какой могла бы быть его смерть. Не столь быстрой, как хотелось бы противнику, но столь прекрасной. И вот сейчас, Смерть приблизилась к Носителю достаточно близко, коснулась своими костлявыми и ледяными пальцами плеча, но тут же убрала руку. Это касание было словно неким напоминанием о том, что в жизни нет ничего вечного. Все они смертны и она может прийти за каждым, забрав с собой. Особенно пристальным её взглядом были награждены Носители и Охотники, как представители двух противоборствующих друг с другом сторон. Но мальчишке повезло, сучка Фортуна снисходительно ему улыбнулась, отведя от него костлявую в балахоне, предоставляя дополнительное время на жизнь.
Впрочем, радовало то, что госпожа Удача не обозначила кого-либо на поле боя в качестве своих любимчиков. Охотникам пока везло, судя по отчётам по внутренней, связи, но и Носителям с их союзниками тоже. Но это пока ещё ничего не значило, ведь любая ситуация, непредвиденная, а то и вовсе созданная кем-то из Охотников, не приведите к этому Боги, или Носителей, то чья-то операция накроется звонким медным тазом. И, чего греха таить, Элиот злорадно думал, надеялся, что в конце сегодняшнего акта жизненной пьесы выйдут именно они, сотрудники спец.отдела. Морган вспомнил, что им, тогда ещё новобранцам, говорил инструктор. "Ни в коем случае не ведитесь на слабый вид Носителя..." И, действительно, как бы ни выглядел его противник, не стоит упускать из внимания ничего. Ни-че-го. Но сейчас мужчина нарочито неспешно сокращал расстояние между ним и противником, словно позволяя последнему выбрать, оставаться на месте, или же шагнуть к своему спасению. Рванёт ли он куда-то в сторону, а может быть всё-таки по направлению к проёму в стене? И рванёт ли в действительности? Всё же, чужое сознание, чужая душа и её решения - всегда те ещё потёмки. Да и жители трущоб порой могли выкинуть нечто такое, к чему определённо не был готов. Вот и сейчас, перед глазами Элиота развернулась картина, как Носитель так же медленно разворачивается, надувает и лопает пузырь из жвачки. Пытается успокоить себя и не показать, насколько он сейчас напряжён? Один уголок губ приподнялся в подобие усмешки на такое состояние.
- Хреновое какое-то веселье.
- Безусловно, хреновое, - согласно кивает Охотник, но с явным и молчаливым продолжением фразы "...когда сбегаешь с поля боя и не видишь всего происходящего...".
Но он останавливается и вскидывает брови, когда взгляд упирается в пистолетное дуло. Взгляд быстро шарит по пистолету и держащей его руке, подмечая необходимые детали. Пистолет, судя по царапинам, использовался достаточно часто. Рука держит его уверенно, но пальцы напряжены. Как и, собственно, сама рука. Это вызывает уже более заметную ухмылку со стороны Охотника. Может быть он, конечно, ошибается в собственных мыслях и вопросе, но стрелял ли парень когда-нибудь по живым мишеням? Впрочем, каким бы ни был ответ, расстояние между ними достаточное для того, чтобы попасть в противника или хотя бы задеть его по касательной. Кроме того, взгляд парнишки так и говорил, что пристрелит, если Морган попытается выкинуть какой-нибудь номер. Однако... Он не смотрит в лицо оппоненту, не замечает его глаз, а ведь именно по глазам можно узреть то, чего нельзя будет увидеть в движениях.
- Кто быстрее? Ты или мой палец? Повернись и топай до туда, откуда приперся.
- Желаешь проверить? - ухмылка исчезла, но появился стальной холод к голосе, когда Элиот всё же снова начал движение, но уже в обход парню. Будто хотел зайти со спины, но, при этом, заставлял того разворачиваться вслед за ним, так как упускать из-под прицела свою жертву, было, наверняка, не с руки. Охотник едва поднял руки ладонями к противнику, словно показывая, что он безоружен. - Да и куда я пойду, когда только тебя и искал...
Ему всего-то нужно было отвлечь оппонента разговорами, затянуть необходимое время, чтобы аура Юки протянула к противнику свои изящные по-женски, но ледяные руки. Коснуться... Вцепиться неприятно острыми когтями в ауру Носителя, чтобы узнать, кто же находится внутри этого тела, какой ёкай занимает место души. Чтобы выяснить, насколько он сейчас ослаблен или, по-прежнему, силён. Жест Элиота, указывающий на безоружность, вполне справедливо мог бы вызвать напряжение, настороженность, но... Ничего не произошло? На первый взгляд можно было именно так и подумать, разве что пространство заполнил лёгкий, но слышимый треск, характерный для льда, и пахнуло холодом. Да и Охотник едва свёл брови к переносице, словно осознал, что его способность неожиданно дала сбой. Да вот только... Стоило Носителю сделать шаг назад, как лицо Элиота словно бы просветлело. И было ведь отчего ему просветлеть, так как подошва кроссовка, не обнаружив поверхности для необходимого трения, неожиданно заскользила по идеально гладкой поверхности. По расчётам Моргана, пацан должен был оскользнуться и, если не упасть, то пошатнуться. Выстрелит он или нет без желания, как это обычно бывает, вопрос совершенно иной. По расчётам, которые могли бы и не осуществиться. Если повезёт противнику, остаётся лишь импровизация. Так или иначе, но это отвлекло внимание Носителя, и Морган сорвался с места с намерением окончательно повалить противника на землю, если тот удержится на ногах, а может и вовсе сразу наложить печать.
Началась лирика. Нет, даже не лирика, а какая то преамбула, а в конце болтавни обязательно облом. Каин морально был не готов к такому раскладу, хотелось жить и свободы, желательно все вместе. Но и противник был не из слабых, точнее не из привычных тех, которые не думают. Это вызывало интерес и симпатию, врагов надо уметь заводить вот таких -умных, быстрых, расчетливых, чтобы к своим двадцати с небольших жилось весело.
- Тц-ц, хреновый из тебя сыщик,- огрызнулся Каин, сначала рассмотрев, а потом ощутив холод, словно засунул в жаркий полдень лицо в морозилку. Красивый тонкий силуэт белой женщины, тянувшей к нему свои руки, бледные и тонкие пальцы только с виду хрупкие, несли с собой лед. Красиво, черт возьми, если бы он повстречал ее раньше, уговорил открыть фабрику с мороженым.
Нога наступила на что-то скользкое и проехала вперед, Каин инстинктивно вздернул двумя руками сразу, нажимая на спусковой курок и ощущая, как падает в никуда. "Держись!",-ёкай редко с ним разговаривал, осознанно отдаваясь Каину, больше молчал, соглашаясь с каждым решением своего вместилища. Не паразитировал, подавляя волю, потому что Каин бы не позволил, слишком был горд, свободолюбив и принципиален в вопросе первенства. С возрастом бы это прошло, но не сейчас. Лис выпростал все девять огромных пушистых хвостов, укрывая тело Каина в махровый шар, защищающий от любого физического контакта, но о мягком приземлении подумать забыл.
- кхаа...-, столкновение с землей прошло удачно, падение с первого этажа на копчик - малая плата за свободу. Перекатившись на живот, быстро вскочив, Каин убедился, что избежал печати. Он был в этом уверен, лис свободно подчинялся ему, был слаб, но подчинялся, хотя бы отчасти. Потом стоило разобраться с тем, что сейчас случилось, потом подумать, а вот сейчас бежать. Не разбирая дороги, без лишних слов. Каин так и сделал, кинувшись в высокие кусты, почти спотыкаясь о траву, но все таки пропадая из виду в зеленых зарослях.
- никогда..больше так...не делай...- откровенно глупо было сражаться с тем, кто без зазрения совести и потери аппетита пожирал прочих ёкаев или то, что от них осталось. Канно сглотнул, ему тоже очень хотелось остаться, защищать, показать, кто тут сильнее, в конце концов заткнуть собственный внутренний голос, который что-то верещал о трусости. Но Охотник оказался сильным, слишком, чтобы оставлять такого в родном квартале. Район с богачами в часе езды, туда Каин точно не добежит, но хотя бы попадет сейчас в привычный мир, найдет хотя бы одного екая, желательно огненного. Надо бежать, если даже льдистые иглы быстрее, продираться сквозь заросли к дороге, а там будет легче. По лицу хлестали жесткие колючие ветки терновника, ноги утопали в земле, оглядываться не хотелось. Он не жилец, если остановиться, если обернется этой ледяной смерти лицом к лицу. К черту храбрость, ему жить хотелось, пусть даже вот таким уродом по мнению прочих, он ничем не хуже тех же богатеев с крупного портового района, где аккуратными рядками стояли таунхаусы и белели яхты на причале. Он, может, даже лучше, только для остальных это мало что значило. Стоило добежать до забора, который только назывался забором, а там в нем был лаз, наспех забитый деревянными досками, а после уже свобода. Каин так и сделал, но лис учуял то, что им двоим так не хватало. Ребенок забился под награмождение старых досок, ящиков и какого-то тряпья, видимо, этот шалаш служил местному бомжу временным местом обитания. Мальчишка напуган, но бледность его была мертвенной, а кожа матово поблескивала, словно у фарфоровой куклы. Не хватало руки, вместо нее пустота, но и с левой ёкай управлялся более чем ловко. Кажется, он из тех, кто пугал запоздалых прохожих, решившихся сократить путь через разрушенное здание. Питался страхом, пугал, как и все его сородичи, но и только. А теперь и сам напуган побольше своих жертв, ревел сидел и тихонько подвывал, видимо наслушался у людей, неудачно копируя.
-да чтоб тебя...- кицуне тоже сплюнул-фыркнул, вот только третьего им не хватало для полного комплекта. Каин потоптался на месте, выругался, присаживаясь и протягивая руку мальчонке. Спасение утопающих дело рук какого -то неудачника Носителя, который обезумел от страха настолько, что решил помогать каждому ёкаю в радиусе ста метров.
-эй..ты..в порядке? испугали?- тихо спросил Каин, но прикасаться к демону не стал, тот мог затащить в потусторонний мир своей цепкой ручкой. Мальчонка прекратил плакать, но губы синюшные и распухшие все так же продолжали кривиться в немом отчаянии. Нос шмыгнул слишком натурально для покойника, а левая рука потянулась навстречу Каину.
-эээ..нет...братец, так не пойдет..- и не подавить своей воле, потому что сил вот совсем не осталось. Значит стоило уговорить.
- Тц-ц, хреновый из тебя сыщик…
Мальчишка, который выглядел, собственно, ненамного, но моложе самого Элиота, огрызнулся почти справедливо. Сыщики сидят в своих занюханых конторках и тайком сталкерят за неверными мужьями и жёнами. Охотников же справедливее считать Ищейками, которые перевернут всё вверх дном, носом будут землю рыть, но найдут то, что необходимо. Правда, в условиях, подобным нынешним, не всегда получается сделать всё так, как необходимо. Посему, Морган лишь пожал плечами на тот момент.
Белые и довольно острые когти Юки почти коснулись ауры Носителя, когда ситуация резко сорвалась с места, всего за несколько секунд развернув большее количество действий, чем было за прошедшие несколько секунд. Грохнул выстрел, но пуля попала только не то в стену, не в то в потолок позади Охотника. Тонкие пальцы лишь скребнули, сжали воздух там, где должна была находиться голова ускользнувшего в буквальном смысле вниз молодого человека. Сама же ёкай, беззвучно взвыв, исчезла одновременно с тем моментом, когда Элиот ринулся к оппоненту. Однако, он был вынужден резко отпрянуть, взять в сторону, едва его взору предстало достаточное количество хвостов. Тем не менее, он успел вновь атаковать Носителя без применения способностей. Однако, рука приземлилась лишь на ледяную поверхность камня. Кому-то действительно повезло оказаться под наблюдением Фортуны, раз она так ловко увела молодого человека из-под носа Охотника.
- Сучёнок!
Рыкнув одно единственное слово, Элиот выпрямился, отряхнув руки от пыли и льда. Не удалось не то, что печать поставить, но и просто схватить оппонента за ногу, чтобы задержать, а после и вовсе подтянуть к ближайшему открытому участку кожи. Но удалось выяснить всё то, что казалось таким необходимым на сей период времени. Теперь Носителя поймать дело почти что чести. Таких ёкаев, как мононоке, особенно кицунэ, можно было бы пересчитать на раз-два. Девятихвостых же... По пальцам одной руки. И попадались они не всем. Удача такая сука, но порой подкидывает такие интересные номера, что не совсем понятно, по каким она играет правилам. Подумав о том, что из девяти хвостов получатся прекрасные девять воротников, пусть и не материальных, мужчина направился следом. Но стоило лишь оказаться снаружи, по ту сторону пролома в стене, как стало понятно, что пробираться сквозь кусты так или иначе придётся. Его от Носителя отделяло всего метров пять-шесть, если судить по шуму и треску веток. Несмотря на то, что они то и дело норовили зацепиться за одежду или за волосы, оставить царапины или вовсе красную полосу от хлёсткого удара, Элиот с матами полез следом. В какой-то момент наступила тишина, а след несколько загустел, словно намекая на то, что Охотник, скорее всего, упустил свою жертву. От такого он даже на мгновение остановился, прислушиваясь к происходящему вокруг, словно стараясь понять, действительно ли погоню стоит продолжать или же ему придётся смириться с поражением и... Да чёрта с два! Мириться с проигрышем он не собирался. Морган был как раз из тех людей, которые шли до конца и не останавливались на половине пути. Кроме того, таких Носителей, как Кицунэ, отпускать было себе дороже. Кто знает, какую силу пацан обретёт в будущем.
Едва успев сделать шаг для того, чтобы продолжить следовать по "ниточке", Элиот замер. Или ему уже чудится, или впереди послышался чей-то голос. Он даже слегка присел и накренился корпусом вперёд, чтобы подтвердить или опровергнуть собственные, возможно, галлюцинации. Но, нет, голос был хоть и тихим, но достаточно реальным. И... Ноздри тонкого носа слегка дрогнули, когда обоняние уловило ещё один запах. Не менее могильный, но устоявшийся. Ещё один ёкай. Каков уровень последнего, удастся выяснить только тогда, когда он предстанет перед глазами. Мужчина коснулся ладонью земли, не столь прогретой солнцем из-за веток, и по которой тут же зазмеилось множество тонких и ледяных нитей, что сплетались друг с другом, крепли, увеличивались по мере приближения к жертве. И снова лёгкий, пробирающий до костей, холодок, слабый треск льда, возникающий при трении замерзающих молекул. И всё это, по ощущением, начало окутывать ноги Носителя. Не пробираясь дальше ткани штанин, но сковывая, не позволяя сдвинуться с места. Попытаться разбить? Можно, но пока Охотник поблизости, подобные оковы будут с каждым разом затягиваться и крепнуть.
- Бегать за тобой, знаешь ли, удовольствие так себе, - выдал Охотник, всё же оказываясь на расстоянии вытянутой руки и стирая тыльной стороной ладони со скулы капельки крови, едва успевшие проступить на царапине, всё же оставленной колючкой на одной из веток этих дьявольских кустов. - Так-так, а это у нас что? - В голосе послышались нотки не то простой радости, не то некоего воодушевления, когда взгляд натолкнулся на мальчишку, что забился ещё дальше под своими досками, едва в узком поле его зрения показались ещё ноги, да ещё и в военных ботинках. На первый взгляд демон уровня D, весьма слабый, но не менее опасный при необходимости.
- В спасатели решил переквалифицироваться? - поинтересовался Морган, бросив в сторону Носителя насмешливый взгляд, добавив - или настолько проголодался, бедолага?
Присев на корточки, Охотник протянул руку к ёкаю, чтобы достать его из укрытия. Весь его вид словно говорил "Иди ко мне, я не укушу...", но рука, поверх которой образовалась ещё одна длань из плотной ауры с длинными и когтистыми пальцами, уже откровенно намекала "...я тебя сразу проглочу!". Казалось, про Носителя он совершенно забыл, но, нет, он прекрасно о нём помнил и был готов в случае возможной атаки отразить её и наложить, наконец, заветную печать. Тем более, у пацана не осталось особых сил на то, чтобы навредить оппоненту., если позволил себе дать дёру. Посему, стоит, для начала,
Он смотрел в выцветшие, водянистые глаза чуть на выкате, белесо-зеленоватый белок которых разбух и от того казалось, что ёкай от удивления округлил глаза. Под глазами синело, мальчишка упрямо не хотел идти, что начинало раздражать. Каин нахмурился, гадая, каким бы он был, если бы тогда, после первого раза с отчимом, он утопился. Точно так же бы смотрел на мир бесцветными мертвым глазами, в которых застыла ни то озерная вода, ни то слезы? Он обязательно улыбался бы, пусть даже тысячу раз бы бы мертв. Но ёкаем так не становятся. Этот злой дух просто много повидал при жизни. Гораздо больше, чем Каин.
Лис скульнул, первым почуяв холод, но было слишком поздно.
- мать твою!!! Сука! Сволочь!! - ноги окутали ледяные кандалы, крепнущие с каждой секундой, поднимающиеся неотвратимо выше, к коленям. Разбить лед, сдвинуться с места, бежать! Все что угодно, лишь бы не видеть, как приближается к тебе неотвратимая смерть. Каин выстрелил в отчаянии по собственным ногам, туда, где лед казался особенно толстым.Ледяная крошка фонтаном ударила в лицо, парень видел собственные ноги через разбившуюся призму замершей воды, которая нарастала обратно. С хрустом, выжимая из воздуха влагу, не думая таять от теплого летнего воздуха. Лед был от туда же откуда пришел этот утонувший мальчуган. Не живой. Каин забился в путах, дергая ногами, рискуя упасть на землю.
-Оставь его, тварь!! На этот раз я не промахнусь,- как холодно ногам, коленям. Он не ощущает пальцев ног, даже через кроссовки холод пробирается и крадет тепло, выворачивая мышцы наизнанку. Каин взвел курок, надеясь, что в магазине пистолета осталась хотя бы одна пуля. Палец больше не дрожал, этот проклятый холод отрезвлял, мешая расслабиться. Всё правильно. Он им нужен в сознании, а сколько ног или рук останется у Носителя -вопрос последний.
- Беги!!! Беги отсюда!!- рявкнул Каин не то мальчишке-демону, который попятился назад от шума, в мокрую глубину шалаша, не то своему кицуне, упрямо вцепившемуся в свое вместилище. Скоро лед доберется до лиса и тогда тот тоже не сможет бежать. Громыхнуло где-то рядом, очень близко раздалась пулеметная очередь, Каин рыкнул хором со своим лисом, выдавая свое отчаяние. Лис не уйдет, потому что не сможет, слишком слаб. Этот Охотник его прикончит,едва выловит очертания ушей в мареве призрачного мира. Прикончит и в теле Каина, пусть не сразу. И Канно будет виноват в тысячах вариантах развития событий из тысячи.
- Оставь его...пожалуйста...их,- тихо произнес Каин, шаря глазами по рукам Охотника, словно тот держал меч. Еще минуту, наверное чуть меньше и лис замолчит, перестанет быть рядом, Каин останется один, как тогда в приюте. -Интересно, это больно?,- дуло пистолета дрогнуло, Каин тяжело и часто дышал от волнения, силясь даже не моргать, потому что ему казалось, что моргни он сейчас и рука Охотника дернется в любую из сторон. Свободной рукой он застегнул замок молнии на "олимпийке" до подбородка, спрятал руку в карман, осталось только лицо или забраться ему за шиворот. - Не полезет, брезгливый, откормленный пес, такие просто убивают...хуй,- Канно сплюнул сквозь зубы, хитро прищурился, вылавливая Охотника на мушку.
- Никто же не узнает...ты у них там главный?...скажешь, что ушли..- умирать самому не хотелось, очень не хотелось, но когда ты Носитель, ты обязан привыкнуть к мысли о смерти в первую очередь. Отброс, изгой, не жилец. Убили бы раньше, будь Каин не такой юркий и не научись скрываться. Двадцать шесть, уже пожил, можно сказать. Видел пару раз колесо обозрения в богатом районе, докурил бычок от дорогой настоящей сигареты. Можно прощаться с этим миром, где ты хуже грязи. Пистолет дернулся, словно живой, лис молчал внутри, напряженно виляя всеми девятью хвостами, вилял и молчал, как будто тоже смирился с неизбежным. Каин зажмурился, слушая биение собственного сердца, слушая шум пролетающего мимо вертолета, листьев и травы, потревоженных завихрениями теплого воздуха. Палец напрягся, вдавливая спусковой крючок в тело Беретты, мучительно медленно и мягко, сердце пропускает пару ударов, слушая выстрел.
Клац...клац...клац...
Пустота, тишина.Ничего. Каин слышит, как рация мягко шуршит у Охотника и как кругом вдруг становиться тихо. Он нажимает еще раз на курок, уже сильнее, не соглашаясь с реальностью, которая не оставила ему выбора. Пустой магазин, равно, как и он сам когда-то, еще до рождения. Лис внутри уже слизывал с лап корку льда, грыз ее и тоже не мог пошевелится, примерзло три хвоста. Ощущает ли он тоже самое, что сейчас Каин? Или демоны не ощущают боли?
- Гори в аду, выродок!!! - хрипло прокричал Канно, без разбору принявшись колотить по ледяным оковам прикладом пистолета, кулаками, колупая пальцами острый лед и сбивая костяшки в кровь.
Когда тебя от места основных событий отделяет хоть что-нибудь, будь то даже полуразрушенное здание, невольно начинается казаться, словно там, где ты находишься, наступила некая тишина. И на тот клочок земли все возможные звуки доносятся как-то приглушённо, словно бы издалека. То же самое можно было сказать и о том месте, где сейчас застрял Охотник. Звуки автоматной очереди и редкие выкрики тонули в застывшем, пыльном воздухе, изредка добираясь до бывшего сада. Единственное, что здесь издавало хоть какие-то звуки, был Носитель.
Стоило отдать ему должное, он всё же пытался сопротивляться настолько, насколько это было возможным в его нынешнем положении. Даже потратил патрон на то, чтобы разбить проклятую корку льда, что никак не желала отпускать своего пленника и жадно, ничуть не хуже пламени, облизывала его ноги, да так и застывая. Элиот лишь мельком взглянул на молодого человека, не желающим мириться с нынешним положением вещей и сквернословящим через каждое слово. Но было приятно, если говорить честно, что он не оставлял своих рьяных попыток освободиться, несмотря на риск повредить конечности или вовсе оказаться на земле, что было ещё более маловероятным. Кто-то из Носителей порой прекращал какие-либо мало-мальские потуги и сдавался сразу, как только его сковывали.
- Оставь его, тварь!! На этот раз я не промахнусь…
Буквально на мгновение рука, что тянулась к мальчишке, дрогнула, замерла, словно не решаясь продолжить траекторию движения. Морган обернулся, взглянув на дуло пистолета, в очередной раз нацеленное на него. Сейчас расстояние между ними было ещё меньшее, чем несколькими минутами ранее, поэтому, пистолет смотрел на мужчину в упор. И, как бы он при этом не хотел, процент вероятности поставить защиту вовремя был ничтожно низок. А сомневаться в том, что Носитель действительно выстрелит, не приходилось, так как выглядел тот достаточно решительно, чтобы отступить от своих неожиданно смелых слов. Одним лишь взглядом отмахнувшись от угрозы противника, словно от назойливой мухи, Элиот вновь вернул внимание к ёкаю, что от крика забился ещё дальше в своё импровизированное укрытие. Настолько дальше, насколько ему позволяли доски. Охотник даже не обратил внимание на то, что позади него взвели курок, явственно намекая на близкую смерть, что дышала в затылок чуть менее яростно, нежели кому-либо из его людей или их противников. "Беги!!!". Страдающий альтруизмом Носитель был не совсем в новинку для Охотников, но чтобы кто-то из них действительно пожертвовал собственной свободой ради спасения демона… Это что-то совершенно новенькое. Заострённые окончания призрачных пальцев коснулись лишь воздуха, перед самым носом забившегося ещё дальше мальчишки, в глазах которого мужчина увидел исключительно озлобленность. Испуг, если и был, то плескался где-то на самом дне бесцветных глаз. Выкрики Носителя на мгновение заглушил грохот и звуки выстрелов, что раздались совсем близко. Неужели место боя перебралось незаметно ближе? Нет, в отчётах по внутренней связи не было ни одного упоминания школы. Но всё может быть и стоит поторопиться, чтобы их обоих не придавило атакой кого-либо из враждующих сторон.
- Оставь его... пожалуйста ...их...
"Его"... "Их"... Парень явно не мог толком для себя определить, кто же ему дорог на самом деле; кто-то из ёкаев конкретный или всё-таки оба. На какое-то время Элиот оставил попытки вытащить мальчонку из его закутка, который, в общем-то, можно было снести одной только рукой. Выпрямившись и встав сбоку от досок, мужчина развернулся к Носителю, внимательно окидывая его взглядом. Парень ведь и сам понимал прекрасно, что на любого из Охотников не действуют ни слова, ни просьбы, ни мольбы. И, всё же, он с ничуть не меньшим отчаянием стремился спасти демонов, несмотря на волнение и дрожь, не то от холода, не то от нервного напряжения, которую выдавал едва заметно ходящий из стороны в сторону ствол.
- Легче верблюду пролезть в игольное ушко, - отозвался Морган, тем самым явно отказываясь отпускать демонов. Не для того его спустили с поводка, чтобы отпускать тварей из другого мира.
В какой-то момент он перестал обращать внимание на Носителя, что пытался убедить помиловать и его, и ёкаев. И не только помиловать, но и отпустить на свободу, пастись на вольные луга. В кого он такой наивный, если думает, будто обязательно найдётся Охотник, коего будет с такой лёгкостью разжалобить. Зло рыкнув, мужчина ногой снёс хлипкое строение, что скрывало от его взора маленького, но не менее тёмного по энергетике духа. Тот не успел ни удрать, ни наброситься на мужчину в качестве защиты самого себя, когда призрачная когтистая длань всё же ухватила его, сжимая тонкими, но от этого не менее сильными пальцами, тщедушную шейку, словно собираясь переломить позвонки. Однако, шейка осталась цела, но вот само опухшее в результате смерти тельце стремительно начало покрываться сперва инеем, затем - коркой льда, что лишал всякой возможности двигаться и сопротивляться повторной смерти. Секунда, другая - и "лапы", как-то иначе призрачные руки не назвать, разрывают демона на несколько частей, чтобы затем поглотить энергию. Элиот нередко соглашался на тот факт, что это мерзко, противно, оставляет отвратительный привкус на языке и нёбе, но это было уже привычным делом. Для него и ещё нескольких Охотников. Действо заняло не больше минуты, а то и вовсе меньше, так как всё, что произошло, было словно в ускоренной съёмке.
Элиот выдохнул, отряхивая руки и замер, когда увидел, как напрягся палец на курке Беретты. Выстрелит. Как пить дать, выстрелит. В глазах напротив он видел и отчаянием, и страх, и злобу, и ненависть. И непонятно, чего именно было сейчас в них больше. Но, возможно, именно последнее испытываемое Носителем к Охотнику чувство, разгоревшееся с ещё большей силой одновременно со смертью маленького ёкая, и стало катализатором для того, чтобы спусковой крючок плавно ушёл вниз и назад под неспешным давлением чужого пальца. И хоть Морган был готов к смерти, каждый час, каждый день, месяц, год, в конце концов, но он и предположить не мог, что на долю секунды ощутит липкий страх перед костлявой. Мужчина лишь успел подумать о страхе и о том, что не успеет всё-таки поставить защиту, насколько бы быстро не работали рефлексы и какой бы хорошей ни была реакция. Казалось, что на этом моменте время остановилось, замер весь тот грёбанный мир, что окружал их, даже звуки стали ещё более приглушёнными... Или их уже не было вовсе? Нет, всё дышало и до сих пор жило. Краем глаза удалось узреть колыхающиеся на ветру ветки, а слух уловил в какой-то момент оказавшийся оглушительным рокот пролетевшего едва ли не над ними вертолёта.
Моргнул, ожидая неприятных ощущений при вхождении инородного тела в мягкие ткани и задевающие органы. В ожидании возможной боли или вовсе мгновенной смерти, смотря куда попадёт пуля, если мальчишка не промажет... Закрыл на долю секунды глаза, выдохнул, но лишь для того, чтобы услышать сухой щелчок. Затем ещё и ещё. Словно владелец пистолета не желал мириться с действительностью, что для одного расцвела новыми буйными красками, а для другого - стала ещё более мрачной и не оставляющая какого-либо выбора. Он был сделан за Носителя. Снова крики, проклятия, звуки откалывающегося льда, но сколько в голосе отчаяния и неверия в то, что всё для парня заканчивается именно так, а не как-то иначе.
- Тьфу, ты, блядь, напугал, с-сука, - тихо скрипнув при этом зубами, Морган достал пистолет, проверив наличие патронов в магазине и только после этого навёл на Носителя.
Едва ли не одновременно с этой маленькой неудачей внутренний канал связи разорвался от отчётов со стороны Охотников. Необходимый сектор зачищен от противников и основного количества ёкай, Носители получили красные карточки и теперь сидели на скамейке дисквалифицированных в фургоне. Со скованными руками. Свист отвлекает шатена от попыток освободиться и, едва тот успевает хоть сколько-нибудь выпрямиться, грохнул выстрел. Маленькое расстояние между Охотником и целью, и высокая скорость полёта пули поспособствовали тому, что ранение в плечо оказалось... Сквозным. Досадно даже как-то стало, но можно было себя утешить тем, что боли от этого не меньше. Одновременно с нажатием на спусковой крючок лёд опадает осколками с характерным звоном, исчезая, что позволяет Носителю завалиться на землю.
- Как ощущения? - Убрав пистолет в кобуру, мужчина подошёл к корчащемуся на земле от боли молодому человеку, присев рядом. Пальцы одной руки сгребают толстовку на груди, сжимают её, тянут на себя, тем самым заставляя противника сесть. Положив вторую руку на раненное плечо, Морган впивается большим пальцем в отверстие огнестрельного ранения, чувствуя не только липкую, горячую и вязкую влагу, но и обожжённые раскалённой пулей края. - Непередаваемые, правда?
Напоследок надавив на рану в качестве напоминания о том, что может случиться с Носителем, заведи он свою шарманку снова или попытайся что учудить, Элиот схватил его за руку. От места соприкосновения по коже шатена тут же начали распространяться красные нити, сплетаясь в замысловатый узор, и исчезая под рукавом одежды. Ощущения, наверняка, тоже были далеко не из приятных, поэтому, держать пацана приходилось крепко, чтобы не вырвался. Кроме того, он прекрасно знал, что, в первую очередь, страдает лис, по телу которого так же метались красные узоры, собираясь в одном месте и обретая всё более чёткие очертания. Когда и на задней стороне шеи Носителя появилась печать, Охотник встал, рывком поднимая уже пленника с земли на ноги, разворачивая к себе и застёгивая металлические браслеты на несколько тонких запястьях.
-Давай-ка прогуляемся немного... - Тычок в более здоровое плечо дал чётко понять, что мальцу предстоит взять новый курс, чтобы вывести их к тому месту, откуда они оба ушли, и без попыток нагреть. Дыра была заделана, противник уничтожен, Носители собраны, как некая коллекция, остатки ёкай будут уничтожены вновь прибывшими группами в ближайшие часы. День почти удался...
На что он надеялся и верил? На человеческое отношение к себе и таким же, как он? Нет. Он уже разучился верить в доброту, отзывчивость и милосердие. Не с его качествами, которые ставят штамп на тебе, словно ты прокаженный. Каин глотает морозный воздух, что развивается ощутимым облачком пара вокруг Охотника вместе с обжигающими слезами, обидой. Как бы ты не запихивал в себя негодование, отчаяние и ненависть, они всплывают при виде очередного доказательства, что никто не равен в это мире изначально, от самого рождения. Парень сипло выдохнул,провожая взглядом то, что некогда было демоном, половиной того из чего состоял он сам. Его кицуне такой же. Зыбкий, противный в своем существовании этим двуличным тварям, которые упиваются своей продажной моралью.
- за что??!!!!!!!- Каин кричал, срывая голос и ощущал, как кислое содержимое желудка подступает к глотке. Он не отвернется даже теперь, когда Охотник сыто чавкает остатками чужой энергии, почти рыгает от переполнившей его нутро "еды", хотя помнит, каково это на вкус. Это его малая расплата за бессилие, за трусость, за промедление и слабость. Каин взвыл зверем от нахлынувшего воспоминания. Он когда то испытал тоже самое и ничего. Остался ведь живой. Так и отчим говорил : " Заживет, не сахарный", когда слезал с него. И оказался прав, зажило, синяки сошли, только это ощущение бессильной злобы и отчаяния выедали в мальчишке пустоты апатии и безразличия. Он не видел выхода, блуждая мыслями по темноте и натыкаясь на тысячи "нет", созданных системой для таких же как он. Пока не встретил в саду ёкая. Друга, который понимал, защищал и давал крохотную надежды выбраться из под гнета людской ненависти и непонимания.
- за что?-тихо повторил Каин сорвавшимся голосом и растирая до красноты глаза. Он не плачет, эта псина не получит удовольствия лицезреть его слабость. Просто защипало в глазах. Лис внутри метался, сам себя загнавший в клетку из плоти парня, видимо, он осознал, что ошибся. Холодок минутного сомнения в силах Носителя больно прошелся по самолюбию Каина. Наверное, он поступил бы так же, будь лис слабаком. Только не отделаться от кицуне, тогда как тот мог в любое мгновение дать деру. Другое дело, что и пойти то некуда, слабый и голодный, лис вряд ли нашел бы пригодное вместилище вот прям сейчас. Это уже было слишком! Каин рявкнул, мотнул головой, чтобы опомнится, разорвать череду бесполезных мыслей и опять, снова, впиться разодранными пальцами в корку льда. Свобода!! У него нет ничего, вообще ничего, за что ему сейчас хотелось бы бороться, кроме этой самой сомнительной свободы. И кицуне. Друг. Приятель. Не важно, он не уподобиться этим ублюдкам, использующим ёкаев, как туалетную бумагу.
Ему на секунду кажется, что боль находит выход в какой то точке на теле, совсем близко к сердцу. Из легких, вместе с этой разрывающей плоть болью, выходит оборванный крик, до мозга толчками доходит, что наступил конец за которым непременно приходит пустота. Правая рука немеет почти мгновенно, нервные окончания, плоть, сухожилия, сосуды -разорваны, пропускают сквозь себя большее, для чего созданы. По инерции Каин падает на землю, неуклюже, подминая под себя ногу, надеясь на "авось" и пытаясь устоять, но у Охотников на вооружении новые "пушки", с минимальной отдачей, компенсирующие силу сопротивления начальным ускорением. Это Канно не знал, вычитал на каком-то закрытом форуме, собирался разобраться, но теперь он уже точно "специалист". Выдох получается рваным и не сразу, задержался настолько, что голова пошла кругом, а под ладонью справа натекло что-то липкое, противно теплое. Парень инстинктивно тянется к очагу боли, хотя по ощущениям- там кратер вулкана, который раздирает в клочья все и вся. Упрямо сопеть и сучить ногами, главное не останавливаться, дышать. Дышать и жить.
- Хуй!!! Сука!! Тварь!!! Сдохни, тварь!! Засунь его себе в очко!,- другие эпитеты, без мата не шли, не заработал этот Охотник на литературу, у Каина с этим строго. Он выплюнул в лицо, наглое и самодовольное комок пожеванной арбузной жвачки, взвиваясь от нового приступа боли. Куда уж сильнее, но сейчас о степени интенсивности думать некогда, в мозгах пульсирует разрывными, о которых, кстати, Каин тоже читал. Он дергается, кусает губы до крови, но молчит, внезапно соображая, что это всего лишь начало. Его просто сдадут на опыты, не сейчас, так завтра, сила посыла на хуй и магия мата из трущоб тут бессильна, так зачем драть глотку. Зашипев диким котом, Каин вместо слов попытался лягнуть капитана, но промахнулся, слезы от боли навернулись на глаза так не вовремя.
- Псина, сдохни, тварь!! - началось самое страшное, что Каину предстояло пережить впервые. По его руке потекли узоры, яркие полосы чужеродной силы, расходящиеся по венам глубже, к самому сердцу. Ему не больно, пиздели все ребята, а вот лису внутри настолько, что у Каина сводит дыхание. "Душа болит". Это не описание, но Каин попробовал определиться для самого себя, что с кицуне. Он словно застывал, наливался сонной тяжестью, заражаясь какой-то утомительной, долгой болезнью. Но ведь ёкаи не болеют. Каин дернулся, пусть бесполезно, но он хотел убедиться, что его ощущения ложны, что он может ощущать, контролировать лиса, как и прежде. Раз, второй, третий. Каин сбился со счета, протягивая мысленно к кицуне ниточки мысли, умоляя не засыпать, умоляя остаться, чтобы им вдвоем не было одиноко.
Бесполезно. Позади, на теле кицуне сияла черная с красным печать, переливаясь от магического перенасыщения. Поставили от всего сердца, сложная, путанная. Каин до боли стиснул зубы и скульнул, выдыхая толчками слезы, панику и отчаяние. Опять. Снова один. Как же так? Он не видел, но четко ощущал на своем теле точно такую же печать. Та давила, словно была создана из цельного камня.
- ты должен зачитать права или ...погоди..я же не человек, отброс...выродок..как вы там нас называете? Вообщем..нету у меня ни прав, ни свободы... - зло пнув камень, Каин шипел сквозь зубы, потому что из дырки текло, кровь быстро высыхала на запястье и пальцах и неприятно стягивала кожу. Щелчок наручников, Каин закатил глаза, куда он убежит, подстреленный и помеченный? До ближайшего оврага?
Шаткой, неуверенной походкой, в обход злосчастных кустов, молча. Оба шли молча, Каин молчал из принципа ненависти к Охотникам вообще, позади этот мудак, бодро и довольно приказывал сворачивать оцепление и собирать дронов с территории.
Они вышли к бывшему стадиону у школы, поросшему травой, но в целом, еще сохранившим ровный асфальт и даже служащий местной шпане спортивной площадкой. Два автобуса, три черных, глухих фургона с символикой Отдела. У второго лежали черные пакеты с телами, Каин насчитал десять штук и замер, как вкопанный. Он не видел никогда, как работали люди Отдела, куда после пропадали убитые Охотники или...его товарищи. Люк???!!! где эта рыжая морда??!- Каин заозирался по сторонам, дроны все еще сновали по воздуху, верещали что-то " Жителям не следует покидать своих домов в ближайшие два часа..." противным механическим голосом, парамедики с бинтами и медицинскими штуковинами тыкали в какого-то парня с расшибленным лбом всем тем, что у них было в арсенале. Ни Люка, ни Метта, вообще никого не было видно. Он раньше узнавал их ёкаю. У Люка был крутой, толстопузый старик, вечно пьяный и спотыкающийся. Их он раньше видел всех. А теперь...Каин сжал и разжал руки, потянул в стороны, пробуя прочность наручников, те только звякнули, но выдержали рывок.
Каин не видел ничерта. Только тот мир, который положено видеть нормальному человеку. Лис внутри был словно в оцепенении, тяжело дышал, уставший и ослабленный. Это вот ему нужна была помощь, бинты эти все, каких то два укола и вопрос: "есть ли аллергия на лекарства". "Есть, на вас всех, уебки", - ответил Каин, за что получил от доктора третий укол в задницу. Бинтовали быстро, плотно, пообещав, что до свадьбы оно все заживет. Каин поморщился. Как в приюте, когда разбил колени, упав с велика. Заживет. Ага. Приложите подорожник. Потом спросили имя, фамилию и возраст, на что Каин просто соврал, благо фантазия после укола заработала, как шальная.
- Вальтер Скотт...пиши, пиши..чего уставился..писатель такой был..и сплыл,- устало произнес Каин, прислоняясь к обивке фургона макушкой. Оказывается третий фургон для них. Душный и без окон. Для тех, кому эти самые окна уже вообще не понадобятся. Он мрачно смотрел на своих попутчиков. Какая то шпана, он их впервые видел, а вон того, черного с фингалом под глазом и рукой на плече (сломали, суки?) пару раз встречал. Кажется, Гном. Или как там его, не важно, но Гном у них был технарем, компьютерщиком. Эникейщиком. Он то как оказался в это втянут?
