Бедро всё ещё неприятно саднило после её заклинания. Ткань брюк в этом месте потемнела и местами подплавилась, а от белой хлопковой рубашки тянуло гарью — сбоку она тоже успела подпалиться, оставив после себя едкий запах горелой ткани.

Теодор скривился, машинально проведя ладонью по прожжённому месту. Ну вот это уже было лишним.

Хотя, если разобраться, на само сливочное пиво ему было плевать. Бесило другое: из-за проделки этой идиотки его оставили в замке на выходные, лишив поездки в Хогсмид. Пока остальные гуляли по магазинам, спускали последние сикли на сладости и возвращались в замок с пакетами из «Сладкого королевства», Теодор торчал под надзором Филча в промозглых коридорах, где даже огонь в каминах, казалось, горел исключительно из принципа.

Неприятно. Но пережить можно.

Теодор умел ждать. Особенно когда дело касалось Дафны Гринграсс. Он никогда не забывал долгов, даже если не спешил их возвращать. За годы их мелкой, почти семейной войны таких накопилось достаточно, чтобы давно вести отдельный счёт: игрушечная метла, валентинки со зловонными бомбочками, Чёрное озеро, фиолетовые волосы, зелёные волосы, прыщи, жалобы родителям и бесконечные разборки между двумя семьями.

Один выходной в Хогсмиде на этом фоне казался сущей мелочью.

Но сейчас терпение, похоже, закончилось.

Пальцы крепче сжали палочку.

— Ну всё, Гринграсс.

Теодор коротко взмахнул ею.

— Protego!

Воздух перед ним дрогнул, вспыхнув прозрачной преградой. Раздавшийся следом сухой хлопок отозвался по коридору, а в стороны брызнули искры, на мгновение осветив каменные стены.

Теодор даже не поморщился. Вскинул палочку снова — резко, почти зло, без привычной ленивой насмешки.

— Expelliarmus!

Красная вспышка сорвалась с кончика палочки и стрелой понеслась вперёд.